Юрлисица

Тридцатое декабря. Алина стояла на стремянке, осторожно развешивая на елке серебристые шары. В комнате пахло мандаринами и свежими плюшками — Паша, ее парень-айтишник, ковырялся с гирляндой, бормоча под нос: — Опять эти узлы, как код с багами. Квартира утопала в уюте: мишура на подоконнике, плед на диване, за окном падал редкий и крупный снег. Новый год стучался в дверь, обещая передышку от ее бесконечной судебной работы. Дверной звонок разрушил идиллию, как пожарная сирена. Алина спустилась со стремянки, открыла — и замерла...

Осень в этом году выдалась такой, что хотелось немедленно завернуться в плед, взять кота (которого у Алины не было) и не выходить из дома примерно до мая. За окном уныло моросило, серые панельные многоэтажки спального района выглядели как мокрые картонные коробки, а в кабинете управляющей компании «ЖилКомСервис» пахло пылью, старой бумагой и дешевым зеленым чаем с жасмином. Алине было двадцать три, у неё был красный диплом юрфака, хронический недосып и зарплата в восемнадцать тысяч рублей, которой хватало ровно на то, чтобы не умереть с голоду и оплатить проезд до работы...

В офисе управляющей компании пахло дешевым растворимым кофе, пылью от папок-скоросшивателей и смутной тревогой. Варвара Павловна — для своих просто Варя — этот запах знала наизусть. Она работала комендантом уже пять лет и привыкла, что ее жизнь измеряется не часами, а подписанными актами, заявками на вывоз мусора и бесконечными жалобами жильцов на то, что «в третьем подъезде снова кто-то курил». Варя ненавидела хаос и любила, когда все лежало по полочкам. Но сегодня хаос пришел к ней вместе с вызовом в кабинет бухгалтерии...

Лена любила запах своего офиса. Это был специфический, ни с чем не сравнимый аромат: смесь нагретого пластика, свежей белой бумаги и едва уловимого озона. Для кого-то — обычная канцелярия, для Лены — запах свободы. Ей было тридцать четыре, и она гордо именовала себя «самозанятой». После долгих лет работы в душной бухгалтерии, этот полуподвальчик казался ей раем. Она сама выбирала технику, как выбирают друзей. Ноутбук с серебристой крышкой и три принтера: два лазерных работяги и один цветной, капризный, но талантливый...

За окном суда лил дождь — серый, безнадежный, бесконечный, какой бывает только в Москве в ноябре, когда кажется, что солнце умерло навсегда. В зале заседаний было душно. Петр Волков, большой, нескладный мужчина в потертой куртке, чувствовал себя абсолютно несчастным. Ему хотелось скорее приступить к выполнению очередного заказа, чтобы заработать денег, а не стоять здесь и оправдываться перед этой строгой судьей. — Ваша честь! — голос у Петра был хриплый, простуженный. — Ну какой я продавец? Я же...

В дверь настойчиво позвонили — нетерпеливо и требовательно, словно за порогом стояла не просто неприятность, а самая настоящая беда, не привыкшая ждать приглашений. Васса Аристарховна отложила книгу и неспешно пошла открывать. Так и есть. На пороге стояла Зинаида, её неизменно активная и сердобольная соседка, а рядом с ней, вцепившись в её локоть как в спасательный круг, — незнакомая молодая женщина с бледным, осунувшимся лицом. — Васса Аристарховна, простите, что без звонка! Тут такое дело… Беда у нас, — зачастила Зинаида, пытаясь одновременно и говорить, и поддерживать свою спутницу...

Для Анны Петровны утро было привычным: быстрый завтрак, тёплое пальто и знакомый маршрут на работу, который она проделывала почти тридцать лет. Она вышла из подъезда, вдыхая морозный воздух, и уверенно направилась по тропинке, протоптанной жильцами в нечищенной снежной каше. Шаг, хруст под подошвой — и внезапная пустота. Мир качнулся, и Анна Петровна всем телом рухнула на бок. Падение было таким резким, что она не успела ни вскрикнуть, ни выставить руки. Первой пришла не боль, а оглушающий, сухой треск кости, который она скорее почувствовала, чем услышала...

Зинаида Сергеевна принципиальной была не понаслышке. Когда в доме выбрали новую управляющую компанию, а протокол собрания жильцов показался ей подозрительным — без печатей, без подписей половины соседей, — она решила: платить не будет. Пусть докажут законность своего избрания. Каждый месяц почтовый ящик исправно приносил квитанции, которые Зинаида Сергеевна аккуратно складывала в папку под надписью «спорное». Соседи шептались: «Ну чего она добивается? Всё равно взыщут». Но Зинаида была уверена — принцип дороже покоя...

Анна Степановна вошла в кабинет, держа в руках потрёпанную папку с документами. За столом, на фоне флага и фотографии мэра, сидел молодой человек в сером костюме. Он улыбался — холодно, деловито. — Присаживайтесь, пожалуйста, — сказал он, не поднимая глаз от бумаг. — Вы владелица комнаты номер семь, верно? — Да. Уже двадцать лет живу там. Всё своими руками делала, — тихо ответила она. — Очень хорошо. Тогда вы, вероятно, уже в курсе о решении администрации. Дом подлежит реконструкции. Собственники должны освободить помещения до конца года...

Зинаида Павловна вернулась с рынка, поставила на кухонный стол сумку, из которой торчал пучок укропа, и привычно заглянула в почтовый ящик. Среди рекламных листовок и газет белел строгий казённый конверт. Поднялась в квартиру, разложила покупки и занялась письмом: — Ну-с, кто там нас осчастливить решил? — пробормотала она. Надев очки, она развернула лист. Сверху крупно было напечатано: «ПОСТАНОВЛЕНИЕ». — Так-так… — Зинаида Павловна начала читать вслух, медленно, словно пробуя на вкус каждое слово...

— Решение районного суда города Н-ска и апелляционное определение судебной коллегии по административным делам... оставить без изменения, кассационную жалобу Лебедева А. В. – без удовлетворения. Сухие слова упали в оглушительную тишину, которая наступила в голове у Лебедева. Всё. Конечная. Три молотка, три удара, три гвоздя в крышку его гроба, который он сам себе сколотил из жалости к себе и веры в собственную правоту. *** Первая получка — это почти как первое свидание после долгого перерыва. Нервно, волнительно и с глупой надеждой на что-то хорошее...

— Ира, давай закончим этот цирк, — Олег поймал её у зала заседаний, его голос был тихим, но полным превосходства. — Суд всё решил. Сто пятьдесят пять тысяч. Просто верни их. — Вернуть тебе деньги, которые я потратила на сына? Олег, ты в своём уме? — Ирина устало посмотрела на него. — Суд признал это долгом! — он ткнул пальцем в сторону зала. — У меня есть решение на руках. Ты обязана мне их вернуть. — Ничего я тебе не обязана. Разберёмся в апелляции, — отрезала она и прошла мимо, не оборачиваясь...