Раздел имущества (рассказы)

— …Оставить решения нижестоящих судов без изменения, а кассационную жалобу — без удовлетворения. Голос судьи, ровный и металлический, без эмоций отчеканил финал. Замер. И в наступившей ватной тишине Анна почувствовала только одно — как медленно, с хрустом, разжимаются её пальцы, добела вцепившиеся в ручки сумки. Всё. Кассация. Конец. Она мельком глянула на Марка. Его лицо, обычно такое расслабленно-самоуверенное, превратилось в багровую маску. Смесь унижения и ярости, которая не находила выхода....

— Мам, всё! Кассация отказала ему! — голос дочери Светы в трубке дрожал, но не от слёз, а от выстраданного облегчения. — Оставили всё в силе. Мы победили. Марина Викторовна медленно, словно боясь рассыпаться, опустилась на стул посреди своей отремонтированной, но гулко-пустой однушки. Победили? Слово показалось чужим, заграничным. Радости не было. Вообще ничего не было, кроме глухой, вязкой усталости, которая сковала плечи и осела где-то на дне души. Она смотрела на этот блестящий, как зеркало, ламинат, на идеально ровные, выкрашенные в модный серый цвет стены...

«Решение районного суда отменить. Принять по делу новое решение. Взыскать с Сомова Виктора Петровича в пользу Волковой Ирины Сергеевны проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 2 850 000 рублей». Судья дочитывал резолютивную часть монотонно, будто зачитывал прогноз погоды, а не менял финансовую реальность нескольких человек на годы вперёд. В зале с высокими потолками и пыльными портьерами повисла тишина, густая и тяжёлая. Анна Леопольдовна, юристка старой гвардии, даже не позволила себе улыбнуться...

«Отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме». Сухие строки решения от 12 августа 2025 года плыли перед глазами Марины. Она сидела на диване в съемной однокомнатной квартире, пропахшей чужой жизнью и кошачьим кормом, и перечитывала их снова и снова. Словно от многократного повторения смысл мог измениться. Не изменился. Сумма, которую она требовала, казалась ей самой сутью справедливости. Половина кредита, который она, как проклятая, тащила на себе годами. За квартиру, где ей по итогу принадлежало всего 6,5% — насмешка, плевок в лицо...

«Подпись подлинная, но выполнена под влиянием „сбивающих“ факторов», — монотонно зачитывает судья заключение эксперта. Голос у нее безразличный, будто речь идет не о человеческой судьбе, а о прогнозе погоды на вчера. Марина чувствует, как ледяной холод, начавшийся где-то в желудке, медленно расползается по венам, сковывая тело. Как это возможно? Как? Она поднимает глаза на бывшего мужа, Андрея. Тот сидит напротив, развалившись на стуле, и на его лице — плохо скрываемая торжествующая ухмылка. Мерзкая, самодовольная...

«Всё, Марина, отвоевались. Кассацию он проиграл. Определение оставили в силе». Марина медленно опустила телефон, нащупывая ледяную поверхность оконного стекла. Спина ныла тупой, привычной болью после восьмичасовой смены. Руки, даже после долгого мытья, всё ещё пахли хлоркой. Она победила. Если это можно назвать победой. Кассация — последняя инстанция — сказала своё веское слово голосом её усталого адвоката. Она посмотрела на свои ладони. Кожа загрубела, ногти коротко острижены. Ладони уборщицы. Вот он, итог её борьбы...