Проблемы покупателя (рассказы)

«Решение Железнодорожного районного суда отменить полностью». Удар. Короткий, глухой, как будто под дых. Ирина почувствовала, как пол зала заседаний, этот казённый, сто раз мытый линолеум, вдруг качнулся и поплыл. Слова судьи апелляционной коллегии — бесцветные, монотонные — прозвучали как выстрел в оглушительной тишине. Всё рухнуло. Ее вера в простую, очевидную человеческую правоту, ее деньги, в которые были вложены годы экономии, ее истрёпанные в клочья нервы — всё было перечеркнуто одной формальной фразой...

— Я продал свою квартиру и дачу, чтобы купить это! Где теперь жить мне и моей семье?! — крик разорвал зал суда так, что у всех заложило уши. Галкин, мужчина лет сорока пяти, рыжий, с торчащими волосками на лысине, размахивал документами. — Как я там говорила, для дочери брала?— сбивчиво шептала Космачева, женщина в красном костюме. Шептала прямо в ухо своего юриста, хотя каждый в зале ее прекрасно слышал. — Или... не для дочери? Может, лучше — для инвестиций? Как сказать-то? Она всё время моргала и вопросительно косилась то на судью, то на Галкина, то на Венеру...

— Игорь Геннадьевич, у меня для вас плохие новости. Очень плохие. Голос юриста в трубке был хриплым, как непрогретый мотор зимним утром. Следующая фраза прозвучала в виде приговора: — Первую инстанцию мы проиграли. Вашей квартиры у вас больше нет. Игорь Мухин не сразу понял, что именно ему сказал юрист. Он сидел на кухне в купленной полгода назад квартире, на которую взял ипотеку на 12 лет, и смотрел, как солнечный луч переливается на хромированном кране. На подоконнике — банка с зелёным луком в воде, рядом — белая кружка с надписью «Дом — там, где ты»...

— Я не могу так жить! — голос сорвался на крик, и Фаина зажмурилась, чтобы заглушить боль в груди. Она совсем не замечала, что руки дрожат, что телефон вот-вот выскользнет из ладони. — Я плачу ипотеку за воздух! Они хотят меня выселить, а я даже не знала, что квартира выморочна!.. Сколько ещё? Сколько?! Ноги сами водили её по квартире — уже не дому, а эхом и холодом пахнущей коробке с обоями, которые когда-то радовали глаз, а теперь облезли по углам, как её надежды. Шаги гулко отдавались от стен, будто сама квартира смеялась над нею...

Она - Ольга Никитична, женщина, которую жизнь научила не плакать на публике. Сухие глаза, трещинка в уголке рта, а внутри - цунами. В тот самый момент, когда судья произнёс это: «оставить решения нижестоящих судов без изменений, кассационную жалобу администрации - без удовлетворения» - Ольга крепко вжалась спиной в жёсткий деревянный стул, будто искала в нём опору. Казалось, даже воздух в зале суда потяжелел, и только тиканье часов да чей-то отрывистый кашель резали тишину. Три года. Вы только думайте - три года она жила, как на пороховой бочке...

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Арина впервые утром забыла, зачем открыла холодильник. Всё чаще в комнате пахло не пирогами, как раньше, а лекарствами — терпко, будто чужое жилище. Бумаги, справки, рецепты — аккуратными стопочками на столе, рядом с вазой, в которой когда-то стояли ландыши. *** Оля, внучка, пришла с незнакомым молодым человеком. Видно, из тех, кто ходит по чужим квартирам уверенно, чуть утомленно. Чужой костюм, ровная папка… Юрист — догадалась Арина, еще даже не услышав имени...