Умному недостаточно

Однажды в одной статье, опубликованной на одном из основных православных сайтов я с изумлением прочитал некий текст с беглым разбором романа Рабле. Автор утверждал, что Возрождение, как эпоха, возрождала язычество, и в романе Рабле этой эпохе "есть настоящие гимны, оды алкоголизму, чревоугодию, блуду". И что "ни одна система ценностей не устоит, если дать волю человеческим страстям". И что "в этом смысле книга Рабле куда опаснее текстов многих современных постмодернистов". Глупость очевидная, но я попытался поискать хорошее...

Позвольте представиться: Крошка Цахес по прозванью Медард под псевдонимом Дроссельмейер под кличкой Мурр под титулом князь (Пафнутий) по прозвищу "О, Киприан"! — О, Киприан? — Несомненно. Там ещё много следует псевдонимов, прозваний, прозвищ и титулов, а скрывается за всеми юрист Эрнст, художник Теодор, музыкант Амадей, писатель Гофман. Что, все сразу? — Истинно так. Но давайте-ка сразу перейдём к "Золотому горшку". Или к "Крошке Цахесу, по прозванию Циннобер"? Но, послушайте, вы уже совершенно заморочила нам голову...

В общем, нет для меня более "родной" книги. Родной. Тяготеющей к образу разорванной пуповины, связавшей меня с позабытым прошлым. Моим? Всё в этой книге — моё. Чересчур. Но и недостаточно. Будто я бреду по мелководью, отменяю модальность зримого, и мелководье уплощается под моими ногами и становится жизнью, которую я надменно топчу. Хлоп-топ. Я прочитал "Дублинцев" позже "Улисса". Я взял эту книгу (не ту, что на обложке) у Димы и оставил её себе. Негодяй. Дима — благороднейший человек — посмотрел на это сквозь...