Умному недостаточно

Я мог бы написать предсказуемо: "Планета Коваль". Или даже — "Вселенная Коваль", тем самым расширить художественное впечатление от прозы Юрия Коваля до космических масштабов. Я мог бы написать совсем просто: "Мой любимый писатель Юрий Коваль". А мог бы уменьшить масштаб, чтобы мгновенно разглядеть в малом, например, сравнить прозу Коваля с божьей коровкой или одуванчиком. Мог бы пойти другим, но тоже довольно предсказуемым путём и сказать что-то вроде "самый лёгкий писатель в мире". Или сравнить тексты Коваля с изделиями гениального кузнеца...

Конечно, большое счастье, когда важные книги рассеяны по жизни и встречи с ними приходятся на разные возраста. Так обычно и случаются, если человек читает — не только в детстве и юности, но не оставляет привычку к чтению и в зрелости и дальше. А то ведь мне неоднократно приходилось встречать мнения: "всё уже прочитано в юности" или так: "стоящей литературы мало". Удивительно, когда люди так думают. Как будто они не доверяют своей способности меняться с течением времени. Даже то, что я прочитал накануне, сегодня может быть прочитано мной иначе...

Я расскажу о тех текстах, которые в разные годы вывели меня из состояния душевного равновесия. Начну с замечательной повести Евгения Вениаминовича Сперанского под названием "Вася Фокин в стране пословиц". Опубликована она была нескольких номерах "Мурзилки" за 1975 год, начало — в сентябрьском номере. Тут ещё роль сыграли рисунки Льва Алексеевича Токмакова. Вот это тандем: текст Сперанского и рисунки Токмакова вывели меня из СДР и ввели в ПСС (переливчатое состояние сознания), которое мне очень понравилось, так же сильно, как клубника с холодным молоком...

1. "Жизнь как чудо" / Живот је чудо, Сербия и Черногория, режиссёр Эмир Кустурица Фильм этот однажды назвали "балканским ответом фильму "Жизнь прекрасна" Роберто Бениньи". А обозреватель The Guardian по поводу одиннадцатого фильмы Кустурицы заметил: «Зрители, приученные к голливудской плавности, могут испытать культурный шок: здесь люди редко допивают рюмку, не разбив её тут же об пол, а сюжет развивается по законам циркового представления, где сальто-мортале важнее причинно-следственных связей»...

Дело было так. В выходные или каникулы, когда не надо было идти в старшую группу детсада, а потом в начальную школу, я старался проснуться пораньше. Я очень любил читать по утрам — иногда в постели, но ещё больше — в кладовке (в двухкомнатной "хрущёвке" были такие крохотные чуланчики-кладовки). Итак, я пробирался мимо спящих бабушек в эту кладовку, включал светильник и плотно затворял дверь. В кладовке стоял огромный сундук с металлическими вставками и ручками. Просто колоссальных размеров сундук...