Владислав Тепеш

Глава 1. Пепел Прекрасной Эпохи и Механика Разрушения Лето 1914 года опускалось на Европу не золотым саваном уходящей эпохи, а душным, свинцовым одеялом, под которым уже начинала гнить плоть старого мира. Гийом Аполлинер, в то время еще носивший громоздкое, чуждое французскому слуху имя Вильгельм Альберт Владимир Александр Аполлинарий де Вонж-Костровицкий, пребывал в эпицентре этого исторического надлома, словно сейсмограф, фиксирующий подземные толчки грядущей катастрофы. Его гражданское существование, сотканное из богемных вечеров, запаха типографской краски и абсента, аромата духов Луизы де...

Глава 1. География преисподней: Врата между Холмом 304 и Мертвецом В марте 1916 года на левом берегу реки Мёз, к северо-западу от Вердена, ландшафт перестал существовать в привычном понимании человеческой географии. То, что на штабных картах обозначалось изолиниями высот и названиями пасторальных лощин, превратилось в лунную поверхность, вывернутую наизнанку стальным плугом войны. Здесь, зажатый между двумя доминирующими высотами — Холмом 304 и возвышенностью со зловещим, пророческим именем Морт-Омм (Мертвец), — пролегал овраг. До войны его называли Оврагом Дамы, но история стерла это имя, заменив его единственно верным: Овраг Смерти...

Глава 1 В истории военных конфликтов существуют места, сама топография которых, кажется, была спроектирована злым демиургом с единственной целью — превратить человеческое существование в бесконечную, мучительную агонию. Долина Монаш на Галлиполийском полуострове, ставшая в 1915 году центральной артерией и одновременно открытой могилой для корпуса АНЗАК (Австралийского и Новозеландского армейского корпуса), была именно таким местом. Это не была долина в пасторальном смысле этого слова; это был глубокий, извилистый шрам на лице земли, узкий каньон с отвесными стенами из рыхлого песчаника и глины,...

Глава 1 Сержант Джером Сэринго, принадлежавший к отдельному стрелковому батальону армии Теннесси, лежал в густом, пахнущем прелой листвой и пороховой гарью подлеске, сливаясь с местностью настолько совершенно, что даже бдительный ястреб, круживший в пепельном небе над долиной реки Чикамога, не смог бы отличить его серый мундир от замшелых валунов, среди которых он устроил свою позицию. Место, выбранное им для наблюдения, представляло собой узкий скалистый выступ, нависающий над лощиной, по дну которой, извиваясь подобно черной, маслянистой змее, протекал безымянный ручей, чьи воды были замутнены...

Глава 1 В анналах военной истории существуют страницы, которые исследователи предпочитают перелистывать с чувством брезгливости, смешанного с ужасом. Осада Сиерра-Колорада — это не просто тактический эпизод проваленной кампании; это анатомическое пособие по распаду человеческой психики в условиях абсолютной изоляции. География этого региона, казалось, была спроектирована безумным архитектором специально для создания идеальной тюрьмы. Горный массив Сиерра-Колорада, получивший свое название из-за высокого содержания оксида железа в породе, представляет собой лабиринт из ржаво-красных каньонов, отвесных...

Глава I Энтони Керр, драматург, чье имя было выгравировано на афишах лондонских театров с той же уверенностью, с какой гравируют эпитафии, унаследовал не просто состояние, но и бремя. Среди доставшегося ему от дальнего предка, чье лицо стерлось из семейной памяти, подобно надписи на старом надгробии, был предмет, который одновременно завораживал и вызывал смутное, необъяснимое беспокойство. Это был змей из венецианского стекла, изваяние столь искусное, что казалось, будто холодная, застывшая форма хранит в себе саму суть змеиной натуры — ее молчаливую мудрость, ее вечную угрозу. Змей, свернувшийся...

Я до сих пор не могу поверить...

Глава 7. Архитектура Боли Тысяча девятьсот сорок четвертый год вползал в жизнь Дэвида Линдсея медленно, подобно холодному туману с Ла-Манша, просачивающемуся сквозь щели рассохшихся оконных рам. Внешний мир был охвачен агонией мировой войны, но в стенах дома в Хове разворачивалась иная, камерная, но не менее жестокая битва. Это было сражение духа с распадающейся материей, молчаливое противостояние, в котором поле боя сузилось до размеров воспаленной челюсти писателя. Абсцесс, возникший как банальная медицинская проблема, в контексте судьбы Линдсея приобрел черты зловещего символа. Это было не просто...

Глава 1. Тень Незримого Света Мир, в который он пришел, казался прочным, незыблемым и уверенным в себе. Это была викторианская Англия в зените своего могущества, эпоха, когда материальность бытия возводилась в абсолют, а духовные поиски часто сводились к салонным разговорам или строгому церковному ритуалу. Но для души, воплотившейся 3 марта 1876 года в Блэкхите, этот плотный, осязаемый мир с самого начала был лишь декорацией, за которой скрывалась иная, тревожная и величественная реальность. Рождение Дэвида Линдсея стало не просто появлением нового подданного королевы, но началом долгого и мучительного...

Глава I. Канцелярия Усталости: От Объединителя до Управляющей Итак, стена рухнула (1989). Колючая проволока, этот символ немецкого самораздирания, была разрезана на сувениры. И что же? Наступила эпоха дионисийского восторга? Рождение новой, единой, сильной нации? О нет! Это было бы слишком красиво, слишком не по-немецки. Вместо трагедии объединения они получили... сделку. Гельмут Коль, этот гигант из Пфальца, этот «канцлер-объединитель». Он был не Бисмарком. Он был — бухгалтером. Он не объединил Германию. Он ее купил. Он предложил восточным немцам, этим изголодавшимся по бананам и «Фольксвагенам» обитателям социалистического барака, обмен...

Практика вспоминания своих прошлых жизней Глава I. Амнезия Человеческое существование начинается с великой тайны, которую мы привыкли называть рождением. Мы приходим в этот мир не как чистые листы бумаги, готовые к первым записям, а скорее как книги, написанные невидимыми чернилами. С первым вдохом, с первым криком, который часто кажется не приветствием новой жизни, а плачем по утраченному дому, на нас опускается тяжелая, плотная завеса забвения. Это состояние — фундаментальное условие нашей игры на Земле, и называется оно «Амнезия Души». Вглядитесь в себя в моменты тишины. Почему, будучи биологически...

Глава 1: Клеймо «безыдейности» и пророчество о смерти под забором (1880–1888) Начало литературного пути Антона Павловича Чехова было омрачено парадоксальным и мучительным конфликтом, который преследовал его всю жизнь. В то время как публика смеялась над его ранними рассказами, читая «Осколки» и «Будильник», профессиональная критика встретила молодого автора с холодной, высокомерной враждебностью, граничащей с презрением. Для литературных генералов 1880-х годов, воспитанных на традициях Чернышевского и Добролюбова, литература была полем битвы за социальные идеалы. Чехов же, с его подчеркнутым отказом...