Квазибаркер

Глава 1 В операционной доктор Филип Ченард был божеством. Под холодным, бестеневым светом ламп, в стерильном мире стали и белого кафеля, его руки творили чудеса, отрицающие саму хрупкость человеческой плоти. Он двигался с экономичной, выверенной грацией хищника, его скальпель был не инструментом, а продолжением его воли, безупречно точным и абсолютно безжалостным. Он мог войти в самый сокровенный и пугающий ландшафт — человеческий мозг — с уверенностью картографа, возвращающегося на давно изученную территорию. Он удалял опухоли, похожие на злокачественные, серые жемчужины, с ювелирной точностью...

Мир Тиффани был беззвучен. Не потому, что она была глухой, а потому, что слова стали для нее ядом после того дня, когда она видела, как ее мать умирает. Память об этом была нечеткой, как отражение в разбитом зеркале, — лишь осколки образов: крик, кровь на обоях, ощущение липкого, необъятного ужаса. После этого ее сознание просто выключило звук. Оно заперло дверь в ту комнату и выбросило ключ. Тишина стала ее броней, ее коконом, ее единственной реальностью. Ее домом стал институт Ченарда — место, такое же стерильное и безэмоциональное, как и ее внутренний мир. Белые стены, пахнущие антисептиком...

Глава 1 Для Фрэнка Коттона, человека, чья жизнь была непрерывным, лихорадочным, почти истерическим поиском наслаждения, мир к тридцати годам потерял всякий вкус и цвет, превратившись в бесконечную череду пресных повторяющихся, унылых ритуалов. Он испробовал всё, что мог предложить этот серый ограниченный мир. Он познал все виды продажной любви на всех континентах, от дешёвых, пахнущих потом и карболкой борделей Марселя до изысканных, утончённых, но таких же пустых домов свиданий в Шанхае. Он вкусил все мыслимые и немыслимые дурманы. Он окружал себя роскошью, он погружался в самое дно нищеты, он был и хищником, и жертвой, но результат всегда был один и тот же — скука...

Часть первая Глава 1 Кёрсти не родилась во тьме. Она родилась в серости. В одном из тех бесчисленных американских пригородов, где дома похожи друг на друга, как надгробия на ухоженном кладбище, и тишина по воскресеньям тяжела, как невскрытый гроб. Ее детство было чередой компромиссов. Ее мать умерла, когда Кёрсти была еще ребенком, оставив после себя лишь выцветшие фотографии и зияющую пустоту, которую ее отец, Ларри Коттон, неумело пытался заполнить. Ларри был хорошим человеком в самом блеклом смысле этого слова: добрый, немного наивный, вечно верящий в лучшее и совершенно слепой к теням, что сгущались на периферии его мира...

Глава 1: Преддверие В середине своего жизненного пути, Данте Алигьери, поэт, изгнанник и картограф человеческих грехов, оказался не в сумрачном лесу. Он оказался в месте, для которого в его языке, в его мире, не было названия. Всё началось с книги. Не той, что он писал, а той, что он нашёл. В заброшенном монастыре, высоко в Апеннинах, он обнаружил в тайнике за алтарём гримуар. Он был переплетён не в кожу, а в нечто, что было одновременно и кожей, и деревом, и металлом. На его обложке не было ни букв, ни символов. Лишь сложный, парадоксальный, невозможный узор, который причинял боль глазам и разуму...

Глава 1 Гарри Д'Амур, в те годы, когда он ещё считал себя частным детективом, а не хранителем чужих, невыразимых кошмаров, полагал, что его главным врагом является человеческая природа. Жадность, ревность, ложь — вот те простые, понятные координаты, в которых он привык работать. Его мир, хоть и был окрашен в циничные, нуарные тона, всё же подчинялся законам здравого смысла. Он был миром, где у следствия всегда была причина, а у самого страшного монстра было человеческое лицо. Всё изменилось с делом мистера Элиаса Торнтона. Это началось банально. В его пыльный, пропахший дешёвым виски и безнадёжностью...