Владислав Тепеш

Глава 1. Зов древней крови В тот вечер воздух был напоен странным, тревожным электричеством, которое ощущалось не кожей, но самим нутром, той глубинной частью сознания, что обычно дремлет под толстым слоем повседневной суеты. Валтасар Эшед, человек, чья душа всегда казалась ему самому лабиринтом без выхода, стоял у окна, глядя на сгущающиеся сумерки. Мир за стеклом терял свои очертания, растворяясь в серой мгле, и это растворение странным образом перекликалось с тем, что происходило внутри него. Он чувствовал, как привычная реальность, сложенная из обязанностей, социальных условностей и логических построений, начинает истончаться, обнажая нечто древнее, пугающее и одновременно манящее...

Глава 1: Тень Версаля Париж в ту осень был подобен старой куртизанке, пытающейся скрыть следы увядания под толстым слоем пудры и румян. Узкие улочки, пропитанные запахами нечистот и жареных каштанов, извивались, словно вены на руке старика, уводя случайного путника то в темные тупики, где поджидала лишь смерть, то на залитые солнцем площади, где жизнь била ключом, шумная и безжалостная. Именно в этом лабиринте противоречий, где роскошь соседствовала с нищетой, а благочестие — с пороком, и обитала душа, столь же сложная и неуловимая, как и сам город, — душа мсье де Майи. Мсье де Майи сидел в углу...

Глава 1. Осколок утраченного рая Энтони остановился у окна, глядя, как сумерки медленно, словно густые чернила, заливают холмы Сассекса. В этом пейзаже, обычно успокаивающем своей пасторальной предсказуемостью, сегодня ему чудилась какая-то скрытая угроза, немое ожидание чего-то, что вот-вот должно было разорвать тонкую ткань реальности. Он был драматургом, человеком, привыкшим создавать миры из слов и заставлять людей верить в них, но в последнее время его собственная вера в окружающую действительность истончилась. Успех его пьес, аплодисменты, светская жизнь — всё это казалось теперь декорацией, наспех сколоченной неумелым плотником, за которой скрывалась зияющая, холодная пустота...

(...) Глава 2. Теология микропроцессора и мораль автомата: От «Соляриса» к «Непобедимому» Пройдя через горнило раннего кибернетического скепсиса, Станислав Лем к середине 1960-х годов вступает в фазу, которую можно назвать «Золотым веком» его метафизического поиска. Это время, когда были написаны его самые известные романы: «Солярис» (1961), «Непобедимый» (1964) и «Кибериада» (1965). Если в ранних работах роботы были либо зеркалами человеческих пороков, либо жертвами нашей безответственности, то теперь Лем делает следующий шаг. Он начинает рассматривать искусственный разум и искусственные формы...

Глава I: Осколки Серебряного Века и Дворянского Гнезда Всякая великая печаль, прежде чем стать всепоглощающей, рождается из диссонанса. Из мучительного, невыносимого, почти шизофренического несоответствия между тем, кем ты рожден быть, и тем, чем заставляет тебя быть мир. Для Михаила Михайловича Зощенко, будущего великого диагноста, патологоанатома и гениального имитатора советской души, этим первоначальным, фундаментальным диссонансом стало само его рождение. Он явился в этот мир 28 июля (9 августа)...