Владислав Тепеш

Глава I. Дети Солнца на берегах Аида В 1914 году Австралийский континент, дрейфующий в бирюзовой изоляции южных морей, пребывал в состоянии блаженной, почти младенческой невинности, которую невозможно было найти в старой, циничной Европе. Это была «Terra Australis», земля, где время текло вязко, как патока, под безжалостным солнцем, выжигающим траву до цвета старого, потускневшего золота. Молодая нация, едва успевшая оформить свою федерацию тринадцать лет назад, жила мифом о «буше» — пространстве суровой мужской свободы, где человек мерился силой не с себе подобными, а с безжалостной стихией: засухами, лесными пожарами и бесконечными расстояниями...

Глава 1. Железная метла Нового Света: Пришествие палача в оливковом драпе К тысяча девятьсот семнадцатому году Европа напоминала тяжелобольного, агонизирующего в луже собственной крови. Западный фронт, этот чудовищный шрам, рассекший континент от Ла-Манша до швейцарских Альп, давно перестал быть местом сражений в классическом понимании этого слова. Это была гигантская, смердящая бойня, индустриальный комбинат по переработке человеческой плоти в грязь. Старые империи — Британская, Французская, Германская — обескровили друг друга, выбив цвет своих наций в бессмысленных атаках на пулеметные гнезда...

Глава 1. Боннская мышеловка и святая корова материнства Ну что ж, давайте посмотрим на нашего титана, на этого Прометея музыки, Людвига ван Бетховена, без привычного пафосного придыхания и бронзовой пыли. Если отбросить сказки о «великом страдальце», перед нами предстанет картина маслом: классический маменькин сынок, которого женщины водили за нос с самого рождения, как балаганного медведя на ярмарке. И началась эта уморительная в своей безысходности трагикомедия 16 декабря 1770 года в Бонне, в унылом домишке, где пахло сыростью, перегаром и, конечно же, святой материнской любовью. Главной героиней...

Глава I. Субстанция Апейрона Имя его было Венделин Кестрель, и он обладал тем особенным складом ума, который граничит с гениальностью ровно настолько, насколько и с безумием. В кругах, где вращались люди науки, его знали как химика-экспериментатора исключительной одарённости, но подлинная его страсть, ревностно оберегаемая от посторонних глаз, лежала далеко за пределами общепринятых дисциплин. Он принадлежал к тайному обществу «Запределье» — группе лиц, одержимых исследованием запредельного, трансцендентного, того, что скрывается за тонкой мембраной видимого мира. Я, чьё имя не имеет значения для...

Океан никогда не терпел над собой владык, и всякая попытка человека навязать свою железную волю этой вечной, равнодушной стихии всегда отдавала жалкой, почти комичной самонадеянностью, граничащей с безумием. Наш исполинский пароход, громоздкая и уродливая химера из клепаной стали, коптящего угля, латуни и красного дерева, рассекал свинцовые, тяжелые волны Северной Атлантики с натужным, болезненным хрипом. В его необъятном чреве безостановочно, ритмично било гигантское механическое сердце, пожирающее тонны черного антрацита в час, чтобы поддерживать иллюзию движения, иллюзию неумолимого прогресса,...