Тёмные истории

В новую квартиру мы с Тайгой переехали в октябре. Тайга у меня четыре года, помесь лайки с кем-то помельче. Характер спокойный: на чужих не лает, грозы не боится, даже пылесос терпит. Поэтому в первый же вечер я удивилась, когда она замерла посреди комнаты и посмотрела в дальний угол. Угол был обычный. Слева шкаф, справа окно, между ними кусок стены с бежевыми обоями. Ни розетки, ни мебели, только коробки, которые я ещё не разобрала. Тайга постояла и коротко гавкнула, один раз. Потом ещё и ещё. Я посмотрела на часы: без нескольких минут семь...

После бабушкиных похорон прошло сорок дней, и я наконец собралась разобрать её комод. Квартира пахла сухой лавандой и старой бумагой. Я сидела на полу среди коробок и перекладывала письма, квитанции и пуговицы в банках из-под монпансье. На дне нижнего ящика, под стопкой клеёнки, лежала фотография. Чёрно-белая, с зубчатым краем, размером с ладонь. На обороте карандашом было выведено: «Лето 58. Нина с нами». Одиннадцать лиц На снимке было крыльцо деревенского дома. На ступенях и скамейке сидели одиннадцать человек...

Я покупаю мёд только у частников. Это привычка от деда: он говорил, что магазинный мёд — просто сладкая вода. Поэтому в августе, когда на заправке под райцентром мужик в кепке сказал, что «в Липовке бабка держит пасеку, мёд — во!», я свернул с трассы без раздумий. Навигатор Липовку не знал. Мужик махнул рукой: километров восемь по грунтовке, за березняком направо. Я доехал за двадцать минут. Деревня оказалась маленькой, дворов на пятнадцать. Тёмные бревенчатые дома, палисадники с мальвой, колодец-журавль...

Отца не стало в конце августа. В октябре я приехал в его деревню выставить дом на продажу: две комнаты, печь, сарай, а за огородом сразу начинается ельник. Соседка, тётя Валя, отдала мне ключи и сказала странную вещь: — Ты, Серёжа, на его тропку не ходи...