Рассказы чумного доктора

Город засыпал, накрываясь вороньим крылом поздней осени. Воздух, еще недавно пропитанный дымом из сотен труб и запахом свежеиспеченного хлеба, теперь остыл и густо пах дождем, навозом и влажным камнем. От реки, затянутой уже белесой пеленой тумана, тянуло влажной прохладой и запахом гниющих водорослей. Чуть выше, на уровне человеческого роста, висел основной смрад: едкая смесь испарений от луж с дождевой водой, смешавшейся с содержимым ночных горшков, выплеснутых из окон всего несколько часов назад;...

В лето 1206-е от Рождества Христова, когда крестоносцы разграбили Константинополь, а латиняне делили империю, в Амьен, в соборную сокровищницу, привезли величайшую реликвию — череп Иоанна Крестителя, того самого, что был усечён мечом по приказу Ирода. Каноники выкупили его за огромные деньги у венецианских купцов. Реликвию положили в золотой ковчег, украшенный драгоценными камнями, и поставили в главном алтаре. В первую же ночь, когда сторожа ушли, из ковчега донёсся звук — не шёпот, не стон, а чёткая, раздельная речь на арамейском языке, том самом, на котором говорил Креститель...

В лето 1220-е от Рождества Христова, когда король Филипп Август готовил поход в Альбигойскую землю, а базилика Святого Мартина в Туре сияла обновлёнными мозаиками, случилось знамение. В ризнице, где хранились реликвии, в ночь на праздник святого зазвучали шаги. Сторож, старый Пьер, клялся, что слышал, как кто-то обутый в кожаные башмаки, ходил от алтаря к выходу, потом обратно. И когда он зажёг свечу, то увидел, что башмаки святого Мартина — те самые, что он носил, когда отдал половину плаща нищему, — висят на своём месте, но на подошвах выступила влага, похожая на свежий пот...