Ужасы Средневековья

В лето 1206-е от Рождества Христова, когда крестоносцы разграбили Константинополь, а латиняне делили империю, в Амьен, в соборную сокровищницу, привезли величайшую реликвию — череп Иоанна Крестителя, того самого, что был усечён мечом по приказу Ирода. Каноники выкупили его за огромные деньги у венецианских купцов. Реликвию положили в золотой ковчег, украшенный драгоценными камнями, и поставили в главном алтаре. В первую же ночь, когда сторожа ушли, из ковчега донёсся звук — не шёпот, не стон, а чёткая, раздельная речь на арамейском языке, том самом, на котором говорил Креститель...

В лето 1220-е от Рождества Христова, когда король Филипп Август готовил поход в Альбигойскую землю, а базилика Святого Мартина в Туре сияла обновлёнными мозаиками, случилось знамение. В ризнице, где хранились реликвии, в ночь на праздник святого зазвучали шаги. Сторож, старый Пьер, клялся, что слышал, как кто-то обутый в кожаные башмаки, ходил от алтаря к выходу, потом обратно. И когда он зажёг свечу, то увидел, что башмаки святого Мартина — те самые, что он носил, когда отдал половину плаща нищему, — висят на своём месте, но на подошвах выступила влага, похожая на свежий пот...

В лето 1142-е от Рождества Христова, когда император Мануил Комнин воевал с турками, а Святая Гора Афон процветала, в лавру преподобного Афанасия привезли величайшую святыню — пояс Пресвятой Богородицы, тот самый, что Она носила во время земной жизни. Пояс хранился в Константинополе, но по просьбе монахов его прислали для поклонения. Ковчег с поясом поставили в кафоликоне, и толпы паломников потянулись к нему, прося исцеления от бесплодия. Среди монахинь (а на Афоне женщин нет, но в той хронике речь...

В лето 1347-е от Рождества Христова, когда английские лучники громили шотландцев при Невиллс-Кроссе, а Чёрная смерть ещё не достигла Йоркшира, в заброшенной часовне Святого Георгия на болотах случилось знамение. Часовня стояла пустой уже пятьдесят лет, но в день памяти великомученика из неё донёсся звон, похожий на удары молота по наковальне. Крестьяне побоялись войти, но один смельчак, конюх лорда Бошена, по имени Гилберт, отворил проржавевшую дверь. Внутри, на каменном алтаре, покрытом мхом, лежал молот...

В лето 1187-е от Рождества Христова, когда проказа короля Балдуина IV уже съела его лицо, а Саладин собирал войска у Тивериадского озера, в пещере близ Назарета, где, по преданию, Святое семейство скрывалось от царя Ирода, группа пилигримов нашла странный сосуд. Это была простая глиняная чаша, не глазурованная, с трещиной, залитой смолой, без всяких украшений. Она лежала в углублении скалы, заваленная камнями, и когда её подняли, изнутри пахнуло ладаном и ещё чем-то — сладким, как материнское молоко...

В лето 1350-е от Рождества Христова, когда строили Кёльнский собор и ещё не достроили хоры, а чёрная чума унесла половину каменщиков, в ризнице собора Святого Петра случилось знамение. Там, в железном ларце, окованном серебром, хранился один из гвоздей, коими, по преданию, было прибито тело Христово ко кресту. Гвоздь был старым, ржавым, с загнутым остриём. Монахи клялись, что он каждый год покрывается свежей кровью в Страстную пятницу. Но в тот год он начал шевелиться. Брат-смотритель, зовомый Теодорих, старый, седой, с дрожащими руками, заметил, что по ночам гвоздь меняет положение...