Рассказы чумного доктора

В лето 1385-е от Рождества Христова, когда безумие ещё не поразило короля Карла VI, а Франция готовилась к браку Изабеллы Баварской, в городе Шартре, что в долине реки Эр, случилось знамение. На старом ивовом пне, что рос у ручья, где ведьмы собирались в полнолуние, в канун дня святого Иоанна появилась надпись, выведенная не резцом, не углём – проступившая изнутри древесины: «Salix non nocet, sed salvat; qui salvat, nocet» – «Ива не вредит, но спасает; кто спасает, тот вредит». Никто не понял значения этих слов до поры...

В лето 1421-е от Рождества Христова, когда король Владислав II Ягайло готовился к войне с Тевтонским орденом, в селе Любартов, что на реке Вепш, случилось знамение. В доме умершей ведьмы, зовомой Ядвига из Гродзиска, которую сожгли за то, что она отравила родник и иссушила чрева трёх жён, по ночам из старого горшка, стоявшего на печи, доносился звук кипения. Гулкий, ровный, как бой курантов, но без пара и без запаха. Кто заглядывал внутрь, видел не воду, не зелье — тёмно-красную жидкость, пульсирующую в такт чужому сердцу...

В лето 1324-е от Рождества Христова, когда император Людвиг Баварский воевал с Фридрихом Австрийским, в замке Равенсбург, что в Швабии, случилось знамение. В подвале южной башни, где держали ведьму по имени Хельга Шварцвальдская, обвинённую в том, что она отравила ключевой колодец и наслала порчу на мельницу, стены начали покрываться серым налётом, похожим на плесень, но не пахнущим гнилью — ладаном. Смотритель замка, рыцарь Отто фон Берг, приказал замуровать ведьму заживо, ибо считал, что колесование и костёр слишком милостивы для неё...

В лето 1378-е от Рождества Христова, когда император Карл IV правил в Праге и Чешское королевство было оплотом веры, в городе Кутна-Гора случилось знамение. На рассвете дня казни ведьмы, которую звали Анежка, дочь кожевника из Сухдола, из-под ног палача, вбиравшего яму для столба, забил родник. Вода была чёрной, маслянистой и пахла не серой — ладаном. Епископ, приехавший на казнь, сказал, что это дьявол играет, и велел засыпать родник землёй. Саму Анежку обвиняли в том, что она лечила травами дочь бургграфа, а та умерла — не от колдовства, а от невежества лекаря...

В лето 1410-е от Рождества Христова, когда великий князь Витовт разбил тевтонов под Грюнвальдом и Литва стала свободной, в лесах близ Ковно случилось знамение. На месте, где за двадцать лет до того сожгли ведьму по имени Барбара Рудойть, остался обгорелый пень. Не от костра — от молнии, ударившей в тот миг, когда тело ведьмы рассыпалось в пепел. Пень был чёрным, с красными прожилками, и не гнил, не трескался, не покрывался мхом. А по пятницам, после заката, из него сочился дым, пахнущий ладаном и серой одновременно...

В лето 1390-е от Рождества Христова, когда Англией правил король Ричард II, ещё не свергнутый Генрихом Болингброком, в лесу близ деревни Стоук-Лейси, что в Херефордшире, случилось знамение. В хижине ведьмы, казнённой годом ранее за то, что она отводила молоко от коров и насылала порчу на жернова, нашли странное окно. Оно было прорублено в стене, но выходило не на улицу — в глухую кладку соседнего амбара. Рамы не было, стекла не было, только чёрный проём в форме квадрата, из которого тянуло холодом, даже в самый жаркий полдень...

В лето 1307-е от Рождества Христова, когда король Филипп IV Красивый сокрушал орден тамплиеров, а папа Климент V перенёс престол в Авиньон, в окситанском городе Каркассон, под рукою сенешаля и епископа Альби, случилось знамение. В ночь на праздник святого Михаила, когда инквизитор брат Бернар Ги из Пустынницы допрашивал последних катаров, скрывавшихся в предгорьях Пиренеев, алтарная плита в доминиканской церкви внезапно покрылась трещинами, складывавшимися в очертания младенца. Из трещин сочилась не вода, но молоко — белое, густое, сладкое на вкус, как доказал привратник, лизнувший его...

В лето 1198-е от Рождества Христова, когда тевтонские рыцари только основали свой орден в Акре, а император Генрих VI умер, отравившись, по слухам, собственным ядом, в Святой земле случилось знамение. Рыцарь зовомый Герман фон Зальца, один из первых братьев ордена, получил от папы Целестина III крест с частицей Животворящего Древа. Крест был старым, окованным почерневшим серебром. Но когда Герман отплыл из Акры в Германию, на кресте выступила ржавчина. Не на серебре — на древе. Рыжие пятна покрыли святыню, и сколько ни оттирали их, они не исчезали, а разрастались...

В лето 1485-е от Рождества Христова, когда великие католические короли Фердинанд и Изабелла развернули охоту на ведьм в Валенсии, случилось знамение. В подвале инквизиционного дворца, где хранились орудия пыток и вещественные доказательства по делам о колдовстве, со стены потекла маслянистая жидкость. Никто не мог понять, откуда она взялась. Запах был жжёным и сладким одновременно, как от свечи, которой плавили воск. Старый палач, Бернат, наклонился, макнул палец и лизнул. — Это жир. Человеческий...

В лето 1378-е от Рождества Христова, когда Кастилией правил король Энрике II, а чума отступила, но страх перед дьяволом лишь усилился, в селении Монте-Альто, что в горах Авилы, случилось знамение. У жены угольщика Педро Лопеса родился мальчик. Он не плакал, как все младенцы, а улыбался, и на его лбу, между бровями, алело пятно — не родинка, не ссадина, а правильная пятиконечная звезда, перевёрнутая, с чёткими линиями. Повитуха перекрестилась и убежала. Священник, пришедший крестить дитя, отказался читать молитву...

В лето 1248-е от Рождества Христова, когда архиепископ Конрад фон Гохштаден заложил первый камень нового собора в Кёльне, случилось знамение. В ночь после закладки на строительной площадке загорелись странные огни. Не факелы — голубые, мерцающие, без дыма и тепла. Они плясали среди лесов, и рабочие клялись, что видели фигуру в чёрном, стоявшую на том месте, где должны были быть алтарь. Фигура держала в руке свиток и указующий перст. Архиепископ приказал никому не говорить об этом, но слух распространился...

В лето 1207-е от Рождества Христова, когда папа Иннокентий III призывал к крестовому походу против альбигойцев, а граф Раймунд VI Тулузский лавировал меж мечом и крестом, в городе Фанжо, что в Лангедоке под рукою епископа Фулька Тулузского, случилось знамение. Двенадцатого дня июля, когда испанский клирик Доминик де Гусман проповедовал против катарской ереси, железная скоба на дверях церкви Святой Марии Магдалины раскалилась докрасна сама собой, хотя вокруг не было ни огня, ни костра. Скоба шипела...