Судьба в каждой строке

Пионы начали вянуть ещё до полудня. Флористка предупреждала: в жару белые держатся хуже розовых, но Кристина настояла на белых. Они стояли в высоких вазах вдоль дорожки к арке, чуть поникшие, с подсохшими краями лепестков. Мелочь. Из тех мелочей, которые замечаешь, когда пытаешься не думать о главном. До церемонии оставалось двадцать минут. Кристина поправляла фату в комнате на втором этаже загородного ресторана, смотрела на лужайку внизу и считала стулья. Сто двенадцать. Белые чехлы, атласные ленты...

Я поняла это не сразу. Не в тот день, когда свекровь впервые сказала «а зачем вам такая плитка». И не тогда, когда муж после звонка отцу вдруг передумал ставить натяжной потолок. Я поняла это, когда стояла в строительном магазине с двумя образцами ламината в руках и услышала от мужа: «Подожди, я сейчас маме фото скину». Маме. Фото ламината. В нашу квартиру. Мне было сорок три года, мы жили в этой квартире девятнадцать лет и четыре года копили на ремонт. Но оказалось, что решения будут приниматься не мной...

Тот вторник ничем не отличался от сотни других. Половина восьмого вечера, январский ветер скребёт по стеклу, на плите остывает гороховый суп, на кухонном столе ноутбук с квартальным отчётом. Я сидела в домашней футболке и вязаных носках, пила остывший чай и сверяла цифры по поставщикам. Третий час подряд. Одна накладная не сходилась на четырнадцать тысяч, и я никак не могла найти, где именно. Игорь вернулся в начале девятого. Хлопнула входная дверь, зашуршала куртка на вешалке в прихожей. Он прошёл по коридору в комнату, не заглянув на кухню...