Улица огоньков 🎡

«Ну, хватит, – сказала Маша, – это уже параноя какая-то. Не нужен мне твой мобильник, дорогой такой подарок. Не обижайся, но не хочу. Да мы и так все время на виду». Николай будто опять стал Колей-Стадионом. Ходил сутулясь, присматривался, прислушивался. Детей оставлял ночевать у Маши, но иногда приезжал в темноте и сидел в машине угрюмый. Смотрел на компанию у мангала, на лампочку в летней кухне, облепленную насекомыми. Деревья и кусты покачивались волнами, когда налетал ветер. Скрывали и вновь показывали чужой уют...

Пока гнал по трассе, снова пытался дозвониться до гостиницы. Чувствовал, как сгущается воздух, и откуда-то движется опасность. Пытался разорвать этот сизый сгусток, разгоняясь всё больше. По дороге думал: «Машина дешевая походу». Какая точно, он не успел разглядеть в темном дворе, в густых сумерках, плотной паутине подвижных теней. «Стареешь, слепнешь ***», – сказал он самому себе. Раньше он и номера запоминал на ходу, не то, что марку. Но автомобиль был маленький. Не такой, о котором говорила мать жены равнодушным голосом: «Машина большая дорогая...

Повеяло духами «Ультрафиолет», в глубине зашуршал пакет. Он дёрнулся на этот звук. Полумысль - полуэхо разгорелась и тут же потухла. «Конечно, никого тут нет. Только опознали». Но вся квартира ещё была живой. Жилой. Шторы приподнимались от сквозняка. На стенах шевелились тени деревьев, и казалось, что все вокруг дышит. На кухне едва слышно играло радио, ныла блатная песня. Видно, забыли выключить давно, в другой жизни, что была три дня назад. А аромат синтетической фиалки будто бы настоялся, стал гуще...

А теперь - взгляд с изнанки. Мысли юных матерей нам примерно известны. Но вот что думают их дети? Давайте послушаем. начало тут: «Она вдруг стала какая‑то другая, будто я отняла у неё что‑то». Уильям Сароян «Мама-девочка» (в других переводах «Мама, я люблю тебя») Во многом зависит от девочки, которая становится мамой. От того, какие у нее навыки. Моей исполнилось 17 через две недели после того, как я родился. Отцу было 25. Потом каждые два года появлялся новый ребенок. После пятого – развод. ...

Древние глаза Лусине в подтёках туши посмотрели куда-то вдаль, в сумерки, что запутались в деревьях, окрасили ветви фиолетовым. Будто бы там она читала о прошлом. – У неё был человек, Коля-джан. Она мне не показывала. Говорила: «Луска, отобьешь у меня. Кровь кавказкая позовёт. – Он горец какой-то? – перебил Николай задумчивую речь. – Я не знаю. Говорю, она не показывала мне. Счастливая ходила. Такая счастливая. Хохотала чуть что. в предыдущих сериях: Николай почувствовал, как воздух сгущается, окрашивается фиолетовым...