Из шкатулки

Запахи переплетались в коридоре: старой заварки, обуви, намокшей под дождем, масляных духов, осени. Переплетались женские судьбы, обрывки разговоров, звонки с новостями. Как сквозняки втекали и вытекали из квартиры. Сестра одной из девушек не отвечала из Турции. Вечерами она звонила ей, звонила до полного разряда батареек. – Я говорила, надо сюда ехать, она агента послушала. Ей платить пообещали гораздо больше. Она говорила: «У меня высшее образование, диплом по международным отношениям, я зачем должна где-то мыть, убирать?»...

Экран телефона мерцал на кухне, в нём мелькали детские лица: смуглые круглые с глазками-бусинами. Лица прикатывались к экрану и отступали, будто их прибивали и отбрасывали от берега невидимые волны. Ширин ела после работы пюре, разведенное кипятком. Грела руки о пластиковый стаканчик. Рядом с ней за общим столом говорила с домашними по видео красивая женщина. Она то и дело поправляла платок, вышитый золотистой ниткой. Нитка кое-где выбивалась, лохматилась. Дилбер никогда не носила платок. Только если звонила домой...

Металлическое холодное утро. Пакет, подхваченный ветром, летит через двор. На тротуаре рябь воды, бурые крапины листьев. Сумерки в кухне алюминиевого оттенка. Тусклая лампочка не разгоняет клочки темноты. В квартире так тихо, что слышен скрип лифта, разговоры на далёких этажах. Муж так и не вернулся. Ширин набирала его номер десятки раз. В трубке звучали длинные гудки. После каждого казалось: сейчас раздастся живой голос. Но включался автоответчик, такой же бесплотный, цифровой, с привкусом пластика...

Это был многоярусный торговый центр с пестрыми магазинчиками, этажами, соединенными эскалаторами. Люди из другого слоя реальности ходили в этом муравейнике из стекла, ламп, рекламы. Местные жители, хозяева положения. Ширин смотрела на них, как на инопланетян. Она столько раз видела иностранных туристов в своем городе. Но здесь все перевернулось вверх тормашками: иностранкой была она. Только ее не принимали как гостью. Милостиво смирялись, а чаще просто не замечали. Местные жители приводили своих...

Она поставила на мерцающий пол огромный чемодан, рядом другой маленький на колесиках, неказистую сумку, с которой в прежние времена странствовали челноки в Китай. Если зайти в туалет, то все вещи просто не вместятся, если оставить – кто будет отвечать. Ширин никогда не летала на самолете. Она не хотела лететь. Внутри как будто дрожали какие-то невидимые пружинки. предыдущие наши серии: Шторм надвигался из неоткуда. Жизнь Ширин, казалось, обрела спокойный ритм. День состоял из кипящего масла, жареных баклажанов, золотистого риса...