Старая гостиница

Солнце показалось синтетическим. Густой пар поднимался отовсюду, увлекая за собой оглушительные запахи – земли и соков растений. Застонали лягушки и цикады. Вика пробиралась сквозь прибрежные заросли. Мокрые ветки и листья, трогали ее, казались живыми. Да они и были живыми: среди них сновало множество крошечных существ: ящерок, насекомых. Темная змейка выскользнула из-под корней, заизвивалась в ручье. Вика уже знала: змеи в основном сами стеснительны, они не бросятся просто так, если их не обидеть...

Крошечный краб-альбинос засеменил по кромке воды, закопался в песок. Тут же жирные капли упали, пробили слой песчинок. И сразу все залило неумолимым сплошным потоком. Единым водопадом, не разделенным уже на капли. Человечки, как крабы, попрятались в прибрежную трущобу. Ветошь, из которой смастерили лачуги налилась и повисла. Вике пришлось скользнуть в будку спасателя. Она уже насквозь промокла за мгновение. Дождь так молотил по шиферу, по хлипкой будке, что казалось пробьет ее на сквозь, и ветер бился в фанерные двери...

Вика стремительно шал мимо лавочек, обменников, закутков и щелей. Все было тесно, многослойно, переплетено в тугой узел. Она заглядывала в каждую прореху в этом месиве тканей, пыли, фруктов и овощей, извивающихся причудливо. Просматривала каждый уголок, где теснились чайные и иногда вопреки законам пространства обедали сразу десятки человек. Она спрашивала: – Видели девочку, вот такого роста, – она очерчивала ладонью линию в воздухе, – кудрявую. Темные кудри? И везде ей отвечали, что нет, не видели, качали головой...

Видео было размытое, будто из фильмов середины девяностых. Вика всматривалась, так что в какой-то миг показалось, будто глаза бросили песка. Никто не входил и не выходил, никто не приезжал, и маленькой юркой тени не мелькнуло в тесном пространстве. Только портье бездельничал за столом, дремал. Внутри все мелко дрожало. – Вы точно никого не видели? Никто не входил, не выходил? – Нет, мадам, не видел, – сказал портье, но его слова показались ненадежными, расплывчатыми, как все вокруг. Как все в этой стране: нечеткое, непредсказуемое, не совсем правдивое...

«Малыш, вылезай давай», – Вика сказала это машинально, пока в голове вертелось ещё тысячи мелких мыслей, какие носятся обычно по утрам: про завтрак, про деньги, которые нужно тратить аккуратно, про детские одежки, которые сохнут на веревке на крыше отеля. Высохли уже наверное. Она вышла из душевой и волосы не сушила – приятно было, что вода капает на футболку, холодит плечи. «Алиска, ну», – повторила Вика вскользь. Никто не ответил. Яркая песня барабанной дробью рвалась с экрана, девушки в красочных костюмах надвигались, рассыпали блёстки...