Улица огоньков 🎡

Видео было размытое, будто из фильмов середины девяностых. Вика всматривалась, так что в какой-то миг показалось, будто глаза бросили песка. Никто не входил и не выходил, никто не приезжал, и маленькой юркой тени не мелькнуло в тесном пространстве. Только портье бездельничал за столом, дремал. Внутри все мелко дрожало. – Вы точно никого не видели? Никто не входил, не выходил? – Нет, мадам, не видел, – сказал портье, но его слова показались ненадежными, расплывчатыми, как все вокруг. Как все в этой стране: нечеткое, непредсказуемое, не совсем правдивое...

И вот он пролили слезы по своей древней стране, а по Ширин нет. Умылся водой над маленькой раковиной в углу двора. Он сказал: – Давай, что-нибудь поедим. Поели. И родители не отрывали от него глаз, как от месяца, что взошел в небе после пасмурного дня. Ширин подавала. Ширин уносила со стола и мыла посуду. Они сидели за столом во дворе и говорили. Вечер был холодным, но они не расходились, будто только во дворике у стола рядом с уличной жаровней, в которой потрескивают угольки, они могли быть настоящей семьей...

«Малыш, вылезай давай», – Вика сказала это машинально, пока в голове вертелось ещё тысячи мелких мыслей, какие носятся обычно по утрам: про завтрак, про деньги, которые нужно тратить аккуратно, про детские одежки, которые сохнут на веревке на крыше отеля. Высохли уже наверное. Она вышла из душевой и волосы не сушила – приятно было, что вода капает на футболку, холодит плечи. «Алиска, ну», – повторила Вика вскользь. Никто не ответил. Яркая песня барабанной дробью рвалась с экрана, девушки в красочных костюмах надвигались, рассыпали блёстки...

Вечером они уже были вместе. Будто снова оказались в персидской сказке, где герой находит потайную дверь, единственную запретную во всем дворце. За дверью – сокровище: красавица пери, джинн или колдовское зеркало, которые вот-вот выскользнут из рук, будут потеряны, потому как запрет нарушен. Через мгновение дымные чары окутают комнату, мозаика стен растворится в воздухе, и герой окажется в пустыне в полном одиночестве. Но пока длится колдовской миг они здесь, среди старых статуэток, ваз, пиал и книг в тонком бархатном налете коричневой пыли...