С ностальгией

Вдали крутилось колесо обозрения, как потерянная шестеренка. Выжженные травы и сухая земля шелестели под ногами. Цикады затихали и снова разливались. Их песнь была волнообразна. За спиной вопила музыка из цирка, как бы говоря: «Постой». Сын ковылял. Николай чувствовал: тот, кто наблюдал за ними в эти тревожные долгие дни появиться, выйдет на их с сыном беззащитность. Он приманивал его собой на живца. в предыдущих сериях: И фары вспыхнули, перечеркнули степь лучами. От темноты отделилась ломаная линия машины...

Всё закружилось вокруг гостя, и в саду будто бы ещё сильней просветлело, залилось густым солнцем. Дети ожили, женщины приободрились. – Может чаю? - сказала Маша, и Николаю в ее голосе послышалось сладострастие. в предыдущих сериях: – Минэралочки, пожалуйста, – сказал он, и в вежливом, по-южному галантном голосе прозвучал интерес. – А у нас из скаважины только, – порочность в Машином голосе обратилась в смущение. – Хорошо, пожалуйста. Она перелила воду из пластиковой бутылки в чашку. Блики взметнулись...

«Ну, хватит, – сказала Маша, – это уже параноя какая-то. Не нужен мне твой мобильник, дорогой такой подарок. Не обижайся, но не хочу. Да мы и так все время на виду». Николай будто опять стал Колей-Стадионом. Ходил сутулясь, присматривался, прислушивался. Детей оставлял ночевать у Маши, но иногда приезжал в темноте и сидел в машине угрюмый. Смотрел на компанию у мангала, на лампочку в летней кухне, облепленную насекомыми. Деревья и кусты покачивались волнами, когда налетал ветер. Скрывали и вновь показывали чужой уют...

Пока гнал по трассе, снова пытался дозвониться до гостиницы. Чувствовал, как сгущается воздух, и откуда-то движется опасность. Пытался разорвать этот сизый сгусток, разгоняясь всё больше. По дороге думал: «Машина дешевая походу». Какая точно, он не успел разглядеть в темном дворе, в густых сумерках, плотной паутине подвижных теней. «Стареешь, слепнешь ***», – сказал он самому себе. Раньше он и номера запоминал на ходу, не то, что марку. Но автомобиль был маленький. Не такой, о котором говорила мать жены равнодушным голосом: «Машина большая дорогая...

Повеяло духами «Ультрафиолет», в глубине зашуршал пакет. Он дёрнулся на этот звук. Полумысль - полуэхо разгорелась и тут же потухла. «Конечно, никого тут нет. Только опознали». Но вся квартира ещё была живой. Жилой. Шторы приподнимались от сквозняка. На стенах шевелились тени деревьев, и казалось, что все вокруг дышит. На кухне едва слышно играло радио, ныла блатная песня. Видно, забыли выключить давно, в другой жизни, что была три дня назад. А аромат синтетической фиалки будто бы настоялся, стал гуще...