Те самые истории 📖

Алла Викторовна наливала чай в фарфоровую чашку, когда услышала стук в дверь. Негромкий, деликатный — три удара с паузой. Словно гость не хотел потревожить, но очень надеялся быть услышанным. Она поставила чайник на подставку и прислушалась. За окном темнело — октябрьские сумерки наступали рано, а в её квартире на первом этаже старого дома всегда было особенно сумрачно. Запах свежезаваренного липового чая смешивался с ароматом старых книг и воска — Алла любила зажигать свечи по вечерам. Стук повторился...

Кирилл Меркурьев торговал старыми вещами двадцать три года. За это время через его руки прошли тысячи предметов — каждый со своей историей, каждый пропитан чьей-то жизнью. Он научился чувствовать энергию вещей, как другие чувствуют запахи. Медные самовары источали терпкую горечь разлук. Фарфоровые статуэтки пахли застывшим счастьем. А старые зеркала всегда молчали — и это пугало его больше всего. В то июньское воскресенье на блошином рынке «Удельная» пахло пылью, прелыми книгами и дешевым кофе из пластиковых стаканчиков...

Первой заметила Ксения Воронцова. Просто потому, что привыкла проверять постель дочери по утрам — с тех пор, как Варе исполнилось шесть, девочка часто просыпалась с мокрыми волосами. Врачи разводили руками: анализы в норме, щитовидка в порядке, просто особенность организма. Но в то утро на белой наволочке лежало что-то другое. Длинные седые волосы, почти серебристые в утреннем свете. Штук двадцать, не меньше. Ксения подняла один — жесткий, толстый, явно не детский. — Варя, это откуда? Дочка сидела за столом, уплетая кашу, и даже не подняла головы...

Тридцать лет работы свадебным фотографом научили его видеть любовь в каждом кадре. Но то, что он увидел в проявочной комнате холодным ноябрьским утром, заставило его руки дрожать. Валентин Морозов всегда чувствовал запах старых фотографий в своей студии — смесь химикатов, времени и чьих-то забытых воспоминаний. На снимках со свадьбы Андреевых, в самом углу кадра, едва различимо, стояла девушка в белом платье. Не гостья — он знал всех приглашенных. Не случайный прохожий — церемония проходила в закрытом загородном доме...

Когда прошлое зовёт из глубины, не каждый способен устоять Эвелина Крестовская вернулась в Медвежий Угол через тридцать лет. Не по своей воле — по завещанию тётки Агафьи, которая оставила ей дом с участком и странную приписку: «Береги колодец. Он помнит всех». Деревня встретила её тишиной. Даже собаки не лаяли — только ветер шуршал сухими листьями по пустым дворам. Дома стояли, как заброшенные декорации, с заколоченными окнами и покосившимися крышами. — Здесь теперь мало кто живёт, — объяснила Марфа Петровна, единственная соседка...