Стальные Судьбы

2006 год. Авиабаза ВМС США в Оклахоме. Промышленный шредер, способный перемалывать автомобили, с хрустом заглатывает очередную порцию металла. В его нутро уходят крылья, фюзеляжи, кабины. Ещё вчера они стояли в ангарах, напоминая о былой славе. Теперь их режут, дробят и спрессовывают в кубы. На выходе из пресса — аккуратные металлические брикеты. Когда-то это были F-14 Tomcat. Пентагон приказал уничтожить их физически. Не просто списать, не отправить в музеи, не оставить на хранение — именно уничтожить...

В пригороде Рима, на берегу озера Браччано, есть ангар. В нём тихо и пахнет авиационным маслом и топливом. Это музей истории ВВС Италии. Туристы обычно пробегают мимо стеклянных витрин с нашивками и обломками сбитых «Спитфайров», чтобы поглазеть на здоровенный гидросамолёт Cant Z.506. Но если свернуть в левую часть, там стоят двое. Рядом. Навечно застывшие в стенах музея, лишённые своей стихии — неба. Один — изящный с крупным вохдухозаборником в носу. Второй — похожий, но чуть крупнее, и на спине у него — странный горб...

Это история самого совершенного французского линкора. Который так и не выстрелил по тому противнику, для уничтожения которого его создавали. Его имя «Ришелье». И его судьба — это точный слепок с судьбы Франции его эпохи: блестящей, гордой и трагически неподготовленной к жестокому повороту истории. В июне 1934 года высший совет французского флота принимает решение, продиктованное страхом и яростью. Германия строит «карманные линкоры». Италия Муссолини закладывает корабли с 380-мм орудиями. Франция, стиснутая между двух морей, чувствует петлю на шее...

Его назвали «С-1». Безликий шифр для секретного отчёта. Но в этом шифре была зашифрована вся ставка — ставка на выживание. Конструкторское Бюро Павла Осиповича Сухого, расформированное в 1949-м, воссоздали в 1953-м. И сразу выдали задание, больше похожее на расстрельный приговор с отсрочкой. Техническое задание 1953 года не оставляло пространства для манёвра: новый фронтовой истребитель, 1800 км/ч, потолок 19 километров. К марту 1955-го. Срок полтора года. С нуля. Для восставшего из небытия КБ это был не заказ...

Его имя — "Джавелин" или "копье", "дротик". Имя обманчиво. Дротик — лёгок, стремителен, одноразов. Gloster Javelin был полной противоположностью. Это был летающий форпост. Двухдвигательная, двухместная, всепогодная крепость, спроектированная для одной задачи: встать на пути угрозы и не пустить её ни при каких условиях. Его история — не о битвах, а об ожидании. О службе, которая так и не началась. 1947 год. Британия была на стороне победивших в войне, но проигрывала мир. Новый враг не имел лица — только сигнатуру на радаре: волны стратегических бомбардировщиков, несущих ядерный апокалипсис...

Они назвали его «Рейсен» — «Истребитель Ноль». Но для мира он навсегда останется «Зеро». Не просто цифра. Это был абсолют. Философский артефакт Японии эпохи Сёва, пропитанный парадоксом. Самолёт, который должен был выиграть войну одним идеальным ударом. Машина, чья гениальность стала её смертным приговором. Весной 1937-го года на стол главного конструктора "Мицубиси" Дзиро Хорикоси попало техническое задание от Императорского флота. Оно читалось как насмешка над законами физики: скорость сухопутного...

В советской иконографии он был непобедим. Его профиль на марках, его имя в сводках — символ несокрушимой мощи Краснознамённого Балтийского Флота. Флагман. Линкор. Но за этим глянцевым образом скрывалась иная, более жестокая и настоящая судьба. Судьба, в которой главным подвигом были не линейные морские сражения, а умение умирать, не переставая стрелять. Его заложили в 1909-м, когда дредноут был не просто оружием, а билетом в клуб великих империй. «Севастополь», «Петропавловск», «Полтава», «Гангут» — стальные близнецы, рождённые под руководством гениев Бубнова и Крылова...

Готовую форму его крыла часто объясняют поэтичной легендой о пламени свечи. Правда была прозаичнее и гениальнее. Эта форма родилась из столбцов цифр, в попытках осуществить невыполнимые требования. Это история Saab 35 Draken — истребителя, который был не оружием войны, а оружием суверенитета, и доказал, что последовательная логика сильнее любых ресурсов. Осенью 1949 года когда Мировая Война уже отгремела, небо над Балтикой становилось только опаснее. Сквозь него уже могли пронестись не только бомбардировщики, но и сверхзвуковые тени будущих разведчиков...

Его небо начиналось с табуретки в кабине поршневого Ли-2, где общались, перекрикивая гул моторов. Спустя два года он оказался в герметичной тишине реактивного «пятачка» — и это был не просто новый самолёт. Это был прыжок в другую эпоху. В 1956 году, на третьем курсе Харьковского училища, его мир перевернулся. Вернее, резко стих. После грохочущего, пропитанного запахом топлива и масла Ли-2, кабина штурмана Ил-28 показалась ему «люксом». Первое, что оглушило — тишина. Сквозь неё прорывался лишь чистый, высокий свист двигателей ВК-1 — звук, который он, нашёл приятным...

Когда в 1976 году японские инженеры вскрыли фюзеляж угнанного МиГ-25, они ожидали увидеть технологии будущего. Вместо этого они увидели нержавеющую сталь и 1500 радиоламп. Самый быстрый и самый засекреченный перехватчик СССР оказался проще, чем кто-либо мог предположить. В этом и был его секрет. Но чтобы понять, почему секретнейший самолёт выглядел именно так, нужно вернуться на пятнадцать лет назад. К моменту, когда появилась задача, решить которую казалось невозможным. Корни этой истории уходят в середину 1960-х, когда стратегическая авиация США получила новые самолеты...

Он был грозой транспортных конвоев. Рождённый в Вильгельмсхафене, он не искал линейных баталий с могучими линкорами. Его стихией были внезапные, стремительные атаки в бескрайних серых просторах Северной Атлантики. «Шарнхорст» был хищником, стальной тенью, нависавшей над конвоями Союзников. Его 283-миллиметровые орудия были не главным козырем; его главным оружием были скорость и внезапность. Но у каждого охотника есть свой срок. Его последняя охота началась в кромешной тьме полярной ночи, где противником был не только враг, но и слепящая метель, и пронизывающий холод...