Флот

Ночь на 22 ноября 1941 года. Лёгкий крейсер «Луиджи ди Савойя Дюка дельи Абруцци» возвращается после сопровождения конвоя в Северную Африку. Внезапно — удар британской авиационной торпеды. Взрыв приходится на корму, заклинили рули. Крейсер, потеряв управление, начинает описывать медленные, беспомощные круги. Кажется, что его судьба предрешена — как у «Бисмарка» полугодом ранее. Но итальянцы не сдаются. Четыре часа экипаж двумя партиями ведёт бой: одни отбивают атаки британских самолётов, освещающих корабль бомбами и ракетами, другие — откачивают воду и пытаются починить рули...

1 декабря 1942 года у мыса Тассафаронга японские эсминцы выпустили торпеды Type 93 «Long Lance». Одна пробила борт USS Pensacola ниже грот-мачты. Взрыв вывел из строя три орудийные башни, затопил машинное отделение, разорвал топливные цистерны. Мазут воспламенился — кормовая часть превратилась в крематорий. Погибли 125 человек, 68 получили ранения. Корабль остался на плаву. Через четыре года его накроет ядерный гриб на атолле Бикини. Не вражеский. Свой. Так закончится история крейсера, который построили с самой слабой бронёй в своём классе — и который прошёл всю Тихоокеанскую войну...

Она рождалась в режиме абсолютной секретности. Чертежи первой советской атомной подводной лодки нельзя было выносить в цех — корабелы заходили в специальное помещение, запоминали их и шли работать. Детали прочного корпуса возили ночью, под брезентом, с дощатыми ограждениями. Никто не знал, что строит. Детали будущей подводной лодки были разбросаны по цехам и только на стапеле это слилось воедино, в первую атомную подводную лодку СССР. Реактор называли «кристаллизатором». Экипаж, направленный на обучение...

Это история самого совершенного французского линкора. Который так и не выстрелил по тому противнику, для уничтожения которого его создавали. Его имя «Ришелье». И его судьба — это точный слепок с судьбы Франции его эпохи: блестящей, гордой и трагически неподготовленной к жестокому повороту истории. В июне 1934 года высший совет французского флота принимает решение, продиктованное страхом и яростью. Германия строит «карманные линкоры». Италия Муссолини закладывает корабли с 380-мм орудиями. Франция, стиснутая между двух морей, чувствует петлю на шее...

В советской иконографии он был непобедим. Его профиль на марках, его имя в сводках — символ несокрушимой мощи Краснознамённого Балтийского Флота. Флагман. Линкор. Но за этим глянцевым образом скрывалась иная, более жестокая и настоящая судьба. Судьба, в которой главным подвигом были не линейные морские сражения, а умение умирать, не переставая стрелять. Его заложили в 1909-м, когда дредноут был не просто оружием, а билетом в клуб великих империй. «Севастополь», «Петропавловск», «Полтава», «Гангут» — стальные близнецы, рождённые под руководством гениев Бубнова и Крылова...

Он был грозой транспортных конвоев. Рождённый в Вильгельмсхафене, он не искал линейных баталий с могучими линкорами. Его стихией были внезапные, стремительные атаки в бескрайних серых просторах Северной Атлантики. «Шарнхорст» был хищником, стальной тенью, нависавшей над конвоями Союзников. Его 283-миллиметровые орудия были не главным козырем; его главным оружием были скорость и внезапность. Но у каждого охотника есть свой срок. Его последняя охота началась в кромешной тьме полярной ночи, где противником был не только враг, но и слепящая метель, и пронизывающий холод...