Писатель Дмитрий Кондин

После Египта Павел долго не мог понять, что именно изменилось. Не было вспышки, не было эйфории. Сила не ударила в голову, как дешёвое вино. Напротив — мир стал тяжелее. Он шёл по узкой улице Каира, где жаркий воздух дрожал над камнями, и вдруг поймал себя на том, что больше не чувствует себя маленьким. Не всемогущим — нет. Ответственным. Как будто теперь каждое его решение отзывалось где-то далеко, за пределами видимого. Артефакт Осириса в кармане жил собственной жизнью. Он не просто пульсировал — он откликался...

Летнее утро в сибирской тайге выдалось тихим и обманчиво мирным. Золотистый свет пробивался сквозь листву, влажный аромат сосновых иголок щекотал ноздри, а кузнечики начинали свой утренний оркестр. Павел стоял посреди просеки, ошеломлённый. В его сознании всё ещё бушевали вопросы: где он? когда он? почему всё кажется не просто реальным, а слишком знакомым, как будто он уже был здесь, только не в этой одежде и не в этом теле. Глухой стук копыт нарушил утреннюю тишину. Из леса неспешно выехала повозка, запряжённая лошадью...

Поезд покачивался, убаюкивая ритмом колес. За окном разворачивалась зима в полном величии — сугробы, чёрные еловые стволы, серое небо. Павел сидел у окна, кутаясь в плащ, но чувствовал не холод, а странную пустоту в груди. Что-то было не завершено. Как будто шагнул в портал, не закрыв за собой дверь. Перед самым отъездом часы на вокзале сказали: тебе нужен предмет, которого не существует. Он не понял тогда. Но теперь понимал: ключ. Что-то, что позволит пройти дальше, открыть путь вглубь. Этот предмет нельзя было купить...

…Дверь за Павлом захлопнулась. Он оглянулся на порог, на котором ещё недавно сидело странное существо, и вздохнул — коротко, как перед прыжком в холодную воду. На плече — старый плащ, под мышкой — термос, за спиной — рюкзак. Карта была свернута в кармане, но будто пульсировала — звала. Впереди его ждали истончившиеся места. И в самом сердце — выжженная точка. Там, где когда-то всё началось. Тунгуска. До этого он медленно подошёл к зеркалу, вгляделся в лицо — морщины, как кольца дерева, глаза, полные иронии и усталости...

За окном плясала метель — такая, что стекло дрожало в раме, а деревья за изгородью становились похожи на призраков. Внутри было тепло. Комната пропитана запахом еловой смолы, книжной пыли и свежемолотого кофе. В старом кресле у камина сидел Павел — человек, которого знал каждый житель этой северной деревушки. Не за богатство, не за знатность. За странность. Он жил уединённо, чинил часы и собирал старые истории. Говорили, что в молодости он побывал в таких местах, которых нет ни на одной карте, но сам Павел ничего не подтверждал...