Поезд времени

После Египта Павел долго не мог понять, что именно изменилось. Не было вспышки, не было эйфории. Сила не ударила в голову, как дешёвое вино. Напротив — мир стал тяжелее. Он шёл по узкой улице Каира, где жаркий воздух дрожал над камнями, и вдруг поймал себя на том, что больше не чувствует себя маленьким. Не всемогущим — нет. Ответственным. Как будто теперь каждое его решение отзывалось где-то далеко, за пределами видимого. Артефакт Осириса в кармане жил собственной жизнью. Он не просто пульсировал — он откликался...

Летнее утро в сибирской тайге выдалось тихим и обманчиво мирным. Золотистый свет пробивался сквозь листву, влажный аромат сосновых иголок щекотал ноздри, а кузнечики начинали свой утренний оркестр. Павел стоял посреди просеки, ошеломлённый. В его сознании всё ещё бушевали вопросы: где он? когда он? почему всё кажется не просто реальным, а слишком знакомым, как будто он уже был здесь, только не в этой одежде и не в этом теле. Глухой стук копыт нарушил утреннюю тишину. Из леса неспешно выехала повозка, запряжённая лошадью...

Поезд покачивался, убаюкивая ритмом колес. За окном разворачивалась зима в полном величии — сугробы, чёрные еловые стволы, серое небо. Павел сидел у окна, кутаясь в плащ, но чувствовал не холод, а странную пустоту в груди. Что-то было не завершено. Как будто шагнул в портал, не закрыв за собой дверь. Перед самым отъездом часы на вокзале сказали: тебе нужен предмет, которого не существует. Он не понял тогда. Но теперь понимал: ключ. Что-то, что позволит пройти дальше, открыть путь вглубь. Этот предмет нельзя было купить...

…Дверь за Павлом захлопнулась. Он оглянулся на порог, на котором ещё недавно сидело странное существо, и вздохнул — коротко, как перед прыжком в холодную воду. На плече — старый плащ, под мышкой — термос, за спиной — рюкзак. Карта была свернута в кармане, но будто пульсировала — звала. Впереди его ждали истончившиеся места. И в самом сердце — выжженная точка. Там, где когда-то всё началось. Тунгуска. До этого он медленно подошёл к зеркалу, вгляделся в лицо — морщины, как кольца дерева, глаза, полные иронии и усталости...

За окном плясала метель — такая, что стекло дрожало в раме, а деревья за изгородью становились похожи на призраков. Внутри было тепло. Комната пропитана запахом еловой смолы, книжной пыли и свежемолотого кофе. В старом кресле у камина сидел Павел — человек, которого знал каждый житель этой северной деревушки. Не за богатство, не за знатность. За странность. Он жил уединённо, чинил часы и собирал старые истории. Говорили, что в молодости он побывал в таких местах, которых нет ни на одной карте, но сам Павел ничего не подтверждал...

Внутри вагона, в тесном купе, молодой человек сидел, согнувшись, и держал в руках предмет, не поддающийся объяснению: перчатку, женскую, с инициалами, с вышивкой, какой уже давно не делают. Он смотрел на неё так, как смотрят на доказательство чуда, на улику против самого разума. Это было материальное свидетельство сна. Сон, который оставляет вещественные следы, перестаёт быть сном. Аркадий это понимал, и от этого его сердце билось с удвоенной силой. В голове гулко отдавался один вопрос: если предметы...