Писатель Дмитрий Кондин

Люди почему-то уверены, что великие истории обязательно заканчиваются громом, вспышками света, последней битвой и каким-нибудь решающим ударом, после которого мир уже никогда не станет прежним. Однако это неправда. За бесконечно долгие годы я видел тысячи историй, наблюдал рождение империй и гибель богов, видел, как рушились целые миры и как на их месте возникали новые, и потому могу сказать совершенно точно: чаще всего великие истории заканчиваются не шумом, а тишиной. Именно в такой тишине сейчас шёл Павел...

Некоторое время они просто стояли под дождём и смотрели друг на друга. Красная нить по-прежнему соединяла их, тонкая и почти невесомая, словно её сплели из закатного света и чьей-то старой памяти. Первой пришла в себя девушка. Она тяжело вздохнула, подняла с мостовой сумку и внимательно посмотрела на Павла. — Только не говори, что ты тоже ничего не понимаешь. — Вообще ничего. — Отлично. — Почему отлично? — Потому что если бы понимал только ты, я бы начала нервничать. Павел неожиданно рассмеялся....

Шаги приближались. Павел не видел того, кто шёл по улице, но чувствовал его присутствие почти физически. Толпа вокруг продолжала жить своей жизнью: люди спешили по делам, торговались, смеялись, разговаривали, и лишь он один словно оказался в центре невидимой опасности. Другой Павел смотрел куда-то поверх его плеча. Впервые за всё время в его взгляде появилась тревога — настоящая, неподдельная. И тревожился он не за себя, а за него. — Нам нужно уходить, — произнёс он. — Кто это? — Потом. — Ты сказал, что у меня нет тени...

Обратную дорогу Павел почти не запомнил. Он шёл через вечернюю тайгу, чувствуя под полушубком тяжесть старого компаса, и всё время ловил себя на мысли, что ждёт окрика. Ему казалось, что старик вот-вот выйдет из-за дерева и потребует вернуть вещь обратно. Или что изба внезапно окажется позади него, хотя он давно ушёл с той поляны. Однако ничего подобного не происходило. Лес жил своей обычной жизнью. Мороз крепчал. Где-то далеко трещали деревья. Пахло снегом, дымом и смолой. К лагерю он вышел уже в сумерках...