Сказки на Ночь-Баба Яга в Полете

Вечер в доме Пафнутия обычно подчинялся ритмам самого домового: сначала скрип «вечернего уюта», потом скрип «наступающей тишины», потом мягкие, убаюкивающие звуковые картины. Но однажды в эту симфонию вторгся новый, чуждый элемент. Не скрип. Мерцание. Анна Петровна, чтобы заглушить слишком звонкую тишину (такая бывает в старых домах, когда все мысли становятся слишком громкими), включала старый ламповый телевизор «Рекорд». Не для того, чтобы смотреть. Для фона. Тихий гул, шелест помех, мелькание серых и белых точек на экране, изредка проступающее размытое изображение...

Знаешь, есть вещи, которые не передаются по наследству. Дома, машины, деньги — это всё прах, это всё можно заработать, купить, построить заново. Но есть вещи, которые переходят в кровь, как группа крови, как дыхание, как тот самый свет, с которым ты просыпаешься утром и понимаешь: я — оттуда. Я из того корня. И этот корень — мой Дед. Константин Павлович Честнейшин. Не «Честнейший», хотя по жизни он был именно таким — честнейшим человеком на земле. Но в паспорте, в документах, в наградных листах написано...

Тот июньский рассвет не был обычным. Он был цвета перегоревшей стали и горячего пепла. Он пришёл не с востока, а с запада, и принёс не свет, а рёв. Рёв, который разрезал тишину пограничных рек, сон колхозных полей, утренний покой миллиона окон. Вставай, страна огромная. Эти слова не родились сразу. Они родились из гулкой тишины в кабинете, где композитор Александр Александров сидел над роялем с разорванным сердцем. Сначала были не слова, а звук. Тяжёлый, как шаг железной колонны, бас. Потом – тревожный, рвущийся вверх мотив...

То весеннее утро было особенным. Воздух, ворвавшийся в приоткрытую форточку, пах не просто свежестью. Он пах тайной. Тайной растаявшего снега, обнажившего чёрную, дышащую землю. Тайной набухших почек на старой яблоне за забором. Тайной далёкого, едва слышного зова грачей, возвращающихся в свои разорённые осенними ветрами гнёзда. Бублик лежал на своём коврике в прихожей, как обычно. Но его обычная, тяжёлая, как свинцовое одеяло, грусть сегодня была иной. Она была не статичной. Она была направленной...

Жила-была женщина по имени Агриппина. Было ей пятьдесят два, и последние три года она жила с закрытыми окнами. Нет, она не была сумасшедшей и не боялась сквозняков. Просто так получилось. Сначала зима - долгая, холодная, с морозами под тридцать, и окна пришлось заклеить, замотать, законопатить, чтобы тепло не уходило. Потом весна, но весна была сырая, противная, с мокрым снегом и ветром, который задувал в щели, и она думала: «Ну, открою, когда потеплеет». Потом лето, но лето выдалось душное, пыльное,...

Сергеич вышел на тренировку, как выходил все последние пятнадцать лет. В 16 часов, хоть трава не расти. С утра, мышцы конечно лучше слушаются, да и солнце не печёт, и ветер свежий, и дураков на трассе меньше, но вот так привык Сергеич – в 16 часов. Правда, дураков, как показала практика, хватает в любое время суток, но Сергеич к дуракам привык. Он вообще ко многому привык за свои семьдесят. Внешность у Сергеича была обманчивая. Со спины — хоть сейчас на обложку журнала «Здоровый образ жизни»: спина...

В начале времён, когда мир был ещё мягким и податливым, пришла в бытие Жизнь. Не как громогласная сила, а как тихий вопрос, поставленный в пустоте. Ей дали в руки комок золотой глины и сказали: «Лепи». И стала Жизнь лепить. Сначала - просто формы: холмы, реки, деревья с зелёными кронами. Потом добавила движения: заставила течь воду, качаться траву на ветру. Потом пришла очередь звуков: шелеста листьев, журчания ручья, пения первой птицы. И наконец, самое сложное - она вдохнула в свои творения частицу себя...

Вы когда-нибудь слышали фразу «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день»? Говорят её, когда что-то пошло не так, когда надежды рухнули, когда ждал одного, а получил совсем другое. Фраза горькая, с привкусом разочарования. Но мало кто знает, что за ней стоит целая история — драматичная, человеческая, очень русская. И чтобы понять её, нам нужно перенестись сначала в древнюю Русь, а потом в XVII век, когда всё изменилось. Но начнём по порядку. С самого праздника. Юрий — это русский вариант имени Георгий. Того самого Георгия Победоносца...

Представьте себе: конец III века, Римская империя. Время, когда за одно имя Христа можно было лишиться головы. Когда христиане прятались в катакомбах, молились шёпотом и крестили детей тайно, по ночам, при свете одной свечи. Время великой силы и великого страха. В это время жил в римской армии молодой воин по имени Георгий. Он был не простым солдатом. Он был трибуном – командиром, уважаемым, храбрым, отличившимся в боях. Император Диоклетиан, человек жёсткий и беспощадный, ценил его. Георгий был на хорошем счету, его ждала блестящая карьера, богатство, почёт...

В день шестой мая, когда солнце встаёт особенно рано, будто ему не терпится заглянуть в каждый уголок земли, когда трава уже поднялась по колено и пахнет так терпко и сладко, что кружится голова, а птицы поют так громко, будто стараются перекричать друг друга, — в этот день славяне справляли великий праздник. Даждьбогов день. День, когда открываются ворота в лето. Но в этот раз всё пошло не по обычаю. Даждьбог проснулся утром на своём золотом ложе, потянулся, зевнул и вдруг понял, что не помнит, кто он...

В середине весны, когда земля уже окончательно оттаивает и начинает дышать полной грудью, когда солнце поднимается всё выше и греет уже не робко, а по-настоящему, по-хозяйски, — в это время славяне справляли один из самых нежных и поэтичных своих праздников. Лельник. Название этого дня происходит от имени Лели — богини весны, молодости, первой любви и девичьей судьбы. Леля была дочерью Лады, великой матери-богини, и сестрой Купалы. В славянском мире она занимала особое место: не грозная, не воинственная, а лёгкая, как утренний ветерок, звонкая, как ручей, и чистая, как первый подснежник...

Марья Степановна решила освоить современные технологии. Не для себя – для внука. Тот жил в другом городе, и обычные телефонные звонки казались теперь недостаточными. «Хочу видеть его, когда он рассказывает, – говорила она Ивану Гордеевичу. – Хочу видеть его улыбку». И вот она взяла в руки планшет. Устройство, купленное Артёмом и Леной специально для таких случаев. На экране была всего одна иконка – приложение для видеозвонков. Дормидонт, домовой - хранитель традиций, сразу почувствовал неладное. В воздухе появились новые вибрации...