Истории в четырёх стенах от Вики Трель

Первый совместный вечер начался в маленьком кафе у озера. Тёплый свет ложился на скатерть, играла тихая музыка, и Алиса думала, что вот оно — начало чего-то настоящего. Она смотрела на Глеба и улыбалась, чувствуя лёгкость, которую хотелось растянуть на всю жизнь. Он был красив, аккуратен, говорил спокойно и внятно. — Ужин был чудесный, — сказала она. — Давно так вкусно не ужинала. — Кстати о салате, — Глеб достал телефон и открыл калькулятор. — Ты съела примерно на треть больше, чем я рассчитывал...

Вероника возвращалась из ателье, прижимая к груди картонную коробку. Внутри лежало платье — лёгкое кружево, длинный шлейф, атласная лента, завязанная кем-то с любовью. Она выбрала его два месяца назад и с тех пор жила предвкушением тихого, ясного счастья. Ей казалось, что до него можно дотянуться рукой, стоит лишь дойти до двери. Дома её встретил Артём. И по тому, как он стоял — вполоборота, будто готовился сбежать раньше, чем откроет рот, — она поняла: случилось что-то, чего словами не пришьёшь обратно...

— Артём, мы через неделю к тебе нагрянем! Дней на десять. Ты же всё равно один живёшь, чего тебе жалко? Артём стоял посреди гостиной, прижав телефон плечом к уху, и смотрел на надувной матрас, скомканный у стены. Третью неделю подряд эта серая резиновая штука валялась там без дела. Сначала на ней ночевал двоюродный брат Григорий с женой, потом дядя Аркадий с внуком. Их полотенца до сих пор сохли на батарее в ванной. — Комната всё равно пустует, — не унималась в трубке сестра Марина. — Мы с Димой и детьми...

Глеб закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Год. Целый год он метался между двумя квартирами, между чужой болью и чужим безразличием, между кастрюлей бульона на плите и пустым лицом Марины, вечно уткнувшейся в ноутбук. Год — и всё, что осталось от этого года, уместилось в три подписи на казённом бланке. Развод оформили без шума. Без битой посуды, без криков, без адвокатов с папками. Марина, надо отдать ей должное, даже не заикнулась о квартире — понимала, что жильё досталось Глебу от родителей и не даёт ей ни малейшего права...

Марина вошла на кухню и остановилась. На полу, у самого порога, стояла большая дорожная сумка, набитая до отказа, с торчащим из бокового кармана солнцезащитным кремом. Рядом лежала аптечка в прозрачном пакете и стопка аккуратно сложенных полотенец. — Дима, что это? — спросила она, стараясь говорить ровно. Дмитрий стоял у раковины и мыл яблоко. Он даже не обернулся. Только чуть повёл плечом, как делал всегда, когда вопрос казался ему несущественным. — Еду на море, — бросил он. — С матерью. У неё путёвка горит, врач настаивал на морском воздухе...