Темная сторона души

— Ну что, Верочка, — сказала она сама себе, поправляя халат. — Начинаем новый день. Сначала она убрала постель — аккуратно, по углам, как учила ещё мама. Потом пошла на кухню, поставила чайник и принялась мыть вчерашнюю посуду. Тарелки, вилки, ложки... Всё то же самое, что и вчера, и позавчера, и тридцать лет назад. После завтрака Вера решила заняться генеральной уборкой. Пропылесосила ковры, протерла пыль с полок, перемыла окна в зале. К обеду устала так, будто разгружала вагоны. — Ох, и измоталась же, — вздохнула она, присаживаясь на диван...

— Ты точно заболела? Или просто ленивая? — свекровь посмотрела на меня исподлобья. Я сидела на кухне, обхватив руками кружку с остывшим чаем. Голова гудела, в горле першило уже четвёртый день, а температура так и скакала — то тридцать семь, то под тридцать восемь. Но завтрак-то готовить надо. И обед. И ужин. Дети в школу не сами собираются. — Галина Петровна, я правда плохо себя чувствую, — прохрипела я. — Да ладно тебе! — махнула она рукой. — В наше время с насморком на работу ходили, а вы тут....

— Галь, где мои носки? — донёсся из спальни недовольный голос Валерия. — В шкафу, где им и положено быть, — отозвалась она, не отрываясь от окна. — Каких «где положено»? Я же говорил — складывай их в комод! Галина вздохнула. Опять. Вечно он находил к чему придраться. То носки не там, то борщ пересолен, то пыль на полке... Словно она его домработница, а не жена. Зашёл Валерий, натягивая рубашку — грузный, с залысинами, но всё ещё считающий себя неотразимым. — Ты что сегодня кислая какая-то? — бросил он, поправляя воротник...

— Можно в рассрочку на три месяца, — мягко произнесла продавщица, видя её колебания. — Без переплаты. Ирина кивнула, не доверяя своему голосу. Тридцать два года, а чувствует себя подростком, который просит у родителей карманные деньги. После развода пришлось переехать к матери — временно, как она себе говорила. Но временность затягивалась уже полгода. Документы, карточка, подпись... Сапоги в пакете казались тяжелее, чем были на самом деле. Не от веса — от вины. В подъезде пахло борщом и старостью...

— Лариса! — раздался знакомый голос. — Где моё лекарство? Она поднялась с кровати, ноги будто налились свинцом. Вчера легла за полночь — дочка Катя привезла внуков на выходные, а малыши разболелись. Всю ночь мерила температуру, делала компрессы. — Иду, Галина Степановна! — отозвалась Лариса, накидывая халат. Свекровь сидела на краю кровати, сердито глядя в сторону двери. — Опять проспала! А я тут мучаюсь, давление скачет. Где таблетки от давления? — На тумбочке, как всегда, — терпеливо ответила Лариса, подавая стакан воды...