Темная сторона души

— Ну что, Верочка, — сказала она сама себе, поправляя халат. — Начинаем новый день. Сначала она убрала постель — аккуратно, по углам, как учила ещё мама. Потом пошла на кухню, поставила чайник и принялась мыть вчерашнюю посуду. Тарелки, вилки, ложки... Всё то же самое, что и вчера, и позавчера, и тридцать лет назад. После завтрака Вера решила заняться генеральной уборкой. Пропылесосила ковры, протерла пыль с полок, перемыла окна в зале. К обеду устала так, будто разгружала вагоны. — Ох, и измоталась же, — вздохнула она, присаживаясь на диван...

— Ты точно заболела? Или просто ленивая? — свекровь посмотрела на меня исподлобья. Я сидела на кухне, обхватив руками кружку с остывшим чаем. Голова гудела, в горле першило уже четвёртый день, а температура так и скакала — то тридцать семь, то под тридцать восемь. Но завтрак-то готовить надо. И обед. И ужин. Дети в школу не сами собираются. — Галина Петровна, я правда плохо себя чувствую, — прохрипела я. — Да ладно тебе! — махнула она рукой. — В наше время с насморком на работу ходили, а вы тут....

— Галь, где мои носки? — донёсся из спальни недовольный голос Валерия. — В шкафу, где им и положено быть, — отозвалась она, не отрываясь от окна. — Каких «где положено»? Я же говорил — складывай их в комод! Галина вздохнула. Опять. Вечно он находил к чему придраться. То носки не там, то борщ пересолен, то пыль на полке... Словно она его домработница, а не жена. Зашёл Валерий, натягивая рубашку — грузный, с залысинами, но всё ещё считающий себя неотразимым. — Ты что сегодня кислая какая-то? — бросил он, поправляя воротник...

— Можно в рассрочку на три месяца, — мягко произнесла продавщица, видя её колебания. — Без переплаты. Ирина кивнула, не доверяя своему голосу. Тридцать два года, а чувствует себя подростком, который просит у родителей карманные деньги. После развода пришлось переехать к матери — временно, как она себе говорила. Но временность затягивалась уже полгода. Документы, карточка, подпись... Сапоги в пакете казались тяжелее, чем были на самом деле. Не от веса — от вины. В подъезде пахло борщом и старостью...

— Лариса! — раздался знакомый голос. — Где моё лекарство? Она поднялась с кровати, ноги будто налились свинцом. Вчера легла за полночь — дочка Катя привезла внуков на выходные, а малыши разболелись. Всю ночь мерила температуру, делала компрессы. — Иду, Галина Степановна! — отозвалась Лариса, накидывая халат. Свекровь сидела на краю кровати, сердито глядя в сторону двери. — Опять проспала! А я тут мучаюсь, давление скачет. Где таблетки от давления? — На тумбочке, как всегда, — терпеливо ответила Лариса, подавая стакан воды...

Галина затащила сумки на третий этаж, привалилась к двери и постояла так с минуту. Ноги гудели, голова раскалывалась — день выдался тяжёлый. Начальство придиралось к каждой мелочи, клиенты хамили, а в обеденный перерыв пришлось бегать по магазинам. — Господи, хоть бы дома тишина была, — пробормотала она, доставая ключи. Дверь открылась, и сразу ударил запах табака. Николай сидел в кресле перед телевизором, окружённый газетами и пустыми чашками. Даже не повернул голову. — Привет, — сказала Галина, ставя сумки на пол...

— Пока ты "устала", ребёнок ест лапшу третий день! — голос Галины Петровны прорезал тишину квартиры, словно нож масло. Ольга вздрогнула всем телом. Она сидела на краю дивана в халате, который не стирала уже неделю, и тупо смотрела в одну точку. Волосы свалялись, под глазами залегли тёмные круги, а руки... руки дрожали от усталости. — Здравствуйте, Галина Петровна, — выдавила она из себя, даже не поворачивая головы к свекрови. — Здравствуйте! — фыркнула та, с грохотом захлопывая дверь. — Какие уж тут здравствования...

Она даже не заметила, как эти слова сорвались с губ. — В смысле «я устала»? — резко обернулся Олег, застегивая ремень на джинсах. — Ты дома сидишь! Марина замерла, тарелка выскользнула из рук и со звоном упала обратно в мойку. Не разбилась — просто звякнула, как её сердце в груди. — Олег, я не... — Что не? — он натягивал кроссовки, даже не глядя на жену. — Я вот с утра до вечера вкалываю, а ты тут... что? Устала от чего? Слова застряли у неё в горле. Как объяснить? Что сказать? Что устала от того,...

— Лен, а это что такое? — спросила она, прищурившись. Дочь обернулась, волосы растрёпанные, на щеке пятнышко муки. — Мам, привет! Блины делаю, Павлик просил. — Ах, Павлик просил... — протянула Валентина и села на табуретку. — А мне вчера что сказала, когда я попросила разогреть борщ? Лена аж плечами дёрнула: — Мам, ну это же совсем другое! Разогреть — минутное дело, а тут... — Тут что? — голос Валентины стал холоднее льда. — Тут для любимого зятя стараешься? Ему блинчики румяные, а мне — «разогрей сама, мам, у меня дел невпроворот»? — Да что ты на ровном месте...

— Да нет, Люся, я же говорю — у меня теперь помощница есть, — слышала Марина знакомый голос Валентины Николаевны. — Невестка такая хозяйственная, всё сама делает. Помощница... Марина стиснула зубы и продолжила тереть линолеум. Три года назад, когда родилась Лизочка, они с мужем переехали к его матери. Денег на съём квартиры не хватало, а двухкомнатная в центре показалась спасением. Валентина Николаевна тогда так радушно их приняла, обещала помогать с внучкой... — Мам, ты где? — раздался сонный голос Игоря из спальни...

— Лена! Ты где шляешься? — голос Тамары Ивановны резал уши острее, чем звук тормозов маршрутки, из которой она только что выбралась. «Господи, опять...» — Лена сбросила туфли и потащилась на кухню, где свекровь уже рылась в холодильнике. — Значит, работаешь, а в холодильнике пусто? — женщина выпрямилась, держа в руках банку с огурцами. — Муж с работы придёт голодный, а тут... — она брезгливо покачала головой. — Одни консервы да молоко прокисшее. — Тамара Ивановна, молоко купила вчера, оно свежее...

— Валер, — позвала она мужа, который сидел в гостиной, уткнувшись в телефон. — Можно с тобой поговорить? — Ну что ещё? — буркнул он, не отрывая глаз от экрана. Лидия вытерла руки о фартук и прошла в комнату. Валерий выглядел усталым после работы, но когда он не выглядел усталым в последнее время? — Валер, я хочу к врачу сходить. В частную клинику. У меня что-то с сердцем, кажется... или давление скачет. Не знаю. Муж поднял на неё взгляд, и в его глазах мелькнуло раздражение. — К врачу? Опять? Ты же недавно была...