Отношения с родственниками

— Ну что сидишь как неживая? — проговорил он наконец. — Врач же сказал — всё хорошо. Операции не будет, наблюдение раз в полгода, и дело с концом. — Знаю, — кивнула Марина, складывая бумаги в сумочку. — Просто... устала от этого страха. От мысли, что могу тебя одного оставить. За последние полгода они стали ближе друг к другу, чем за все предыдущие двадцать лет брака. Когда жизнь висит на волоске, начинаешь ценить каждый день, каждое слово. У них не было детей — так получилось, природа распорядилась по-своему...

— Тётя Лида, ну что мне делать?! — всхлипывала Наташа в телефонную трубку. — Этот козел выгнал нас с Машкой... Сказал, квартира его, а мы пусть к маме идём! Лидия Петровна сжала пальцами переносицу. Племянница рыдала уже полчаса, и от её слёз голова шла кругом. — Но у твоей мамы же однушка, — осторожно напомнила она. — Да мама вообще... Она с новым мужем живёт, там места нет! Тётя Лид, можно мы к тебе на денёк-другой? Ну пока я не разберусь... Лидия посмотрела на свою двухкомнатную квартиру. После смерти мужа здесь было так тихо...

— Кофе есть? — донёсся сонный голос Игоря из-за стены. Она закрыла глаза и медленно выдохнула. Брат мужа появился вчера около полуночи, как привидение — бесшумно просочился в прихожую своими ключами, которые Коля дал ему "на всякий случай". Какой случай? Пожар? Наводнение? — Игорь дома? — прошептала она мужу в спину. — М-м-м... наверное, — пробормотал тот, не оборачиваясь. — Ему тяжело сейчас, Лар. Дай человеку прийти в себя. Тяжело... После развода прошло уже четыре месяца. За это время Игорь якобы снял однушку на Чертановской, устроился на новую работу и даже завёл кота...

— Ну ты хоть когда-нибудь уберись, а то всё у тебя как на вокзале, — донеслось с дивана, даже не оборачиваясь. Света лежала, закутавшись в плед, с телефоном в руках. Рядом валялись крошки от печенья, пустая кружка и разбросанные журналы. Татьяна молча сняла туфли, чувствуя, как усталость от десятичасового рабочего дня оседает в ногах свинцовой тяжестью. Сорок три года... когда она успела так постареть? Когда стала той, на которую все рассчитывают, но никто не ценит? На кухне картина была ещё печальнее...

— Мама не может больше одна, — Сергей говорил это спиной к Марине, разматывая садовый шланг возле теплицы. — У неё после инсульта координация нарушена. Вчера чайник на плите забыла, еле соседи заметили. Марина замерла, держа в руках корзину с помидорами. Красные плоды вдруг показались ей каплями крови на белой эмали. — И что ты предлагаешь? — голос звучал ровно, хотя внутри всё уже сжалось в тугой узел. — Я уже договорился. Завтра привезу её к нам. Корзина выпала из рук. Помидоры покатились по дорожке, некоторые лопнули, оставляя мокрые пятна на серых плитках...

— Мам, ты как раз вовремя! — закричала Ирина из ванной, едва услышав щелчок замка. — Можешь почистить картошку? А то я опаздываю на маникюр! Валентина Михайловна осторожно сняла туфли, поставила их в самый угол прихожей. Чтобы не мешались. Чтобы не занимали место. За полтора года жизни в квартире дочери она научилась быть незаметной — как тень, как дуновение ветерка. — Конечно, Иришка, — тихо отозвалась она, развязывая платок. — А сколько чистить? — Да килограмма три! Павлик любит с мясом... Валентина кивнула в пустоту...