чувства в книгах

Антон проснулся от веселенькой мелодии и вибрации, которая, казалось, докатилась до больной головы, несмотря на то, что телефон лежал на тумбочке. Что, на работу пора? Не открывая глаз, мужчина схватил телефон и выключил звук. Еще хотя бы пятнадцать минут. И надо же было вчера так напиться?! Бабы до добра не доведут. Как же достали! И зачем было выяснять отношения?! А ведь пятница так неплохо начиналась. Антон открыл глаза: сегодня суббота. На работу не надо. И никакой это был не будильник. Настенные часы показывали семь утра...

Алиса почувствовала, как превратилась в маленькую точку и, повинуясь чьей-то силе, начала двигаться в определенном направлении. В момент осознания она попыталась изменить траекторию, но ее снова направили. Вокруг расстилалось серое пространство, лишенное света и та частичка ее разума, которая осталась ей подконтрольна, вспомнила признания умерших о тоннеле и ждущем их впереди свете. Повезло им, подумала она. Где она? Внезапно она вспомнила, как падала и слепящие фары машин. А потом такой же туман, как сейчас...

Стас проснулся от боли. В боку жгло, словно внутрь воткнули раскаленный прут. Он застонал. Глаза не открывались. На его лоб тут же легла нежная прохладная рука. – Поспи еще, Николаша. Мозг казался чужим. Все смешалось. Стас пытался вспомнить, что произошло. Кажется, он хотел выпить. Купил бутылку. Вступился за девушку, к которой приставали пьяные мужики. И ведь надо же было ему ввязаться?! Что с ним теперь? Внезапно до него дошло. Женский голос назвал его Николаша. Стас открыл глаза и увидел милое лицо...

Стас забрался в машину и вырулил с парковки. Настроение хуже некуда. Неважно, кто уходит первым, тяжело обоим. Посчитал, сколько они пробыли вместе с Настей. И двух лет не получилось, а вот ведь привык. Странная вещь человеческая душа, даже зная, что поступаешь правильно, продолжаешь мучаться. К тому же поступил он, как в дешевой мелодраме: некрасиво и подло. Напиться что ли с горя?! Стас вырулил на Алтуфьевское шоссе, и некоторое время ехал в тишине. Не мог даже радио включить, такое презрение к самому себе накатилось...

Прошло три дня. Стасу казалось: мир замер, краски поблекли. Состояние Алисы оставалось прежним: ни улучшений, ни ухудшений. В сознание после операции она так и не пришла. Ее тело находилось в одиночной палате, куда никого не пускали, а душа бродила по только известным ей дорогам. Однажды в больнице Стас встретил Антона: тот шел раздраженный, с насупленными бровями. − Непонятно сколько еще она будет в коме, − сказал он Стасу. – Деньги уходят на лекарства и больницу, а предстоит очередной взнос за ипотеку...