чувства в книгах

Алиса не понимала, что с ней происходило. Каждый раз, когда она собиралась отказать барону Павлищеву она … соглашалась, убеждая себя, что это делается исключительно, чтобы помешать ему пойти на войну. К тому же маменька с удовольствием отпускала дочь, предоставляя возможность развлекаться с бароном без ее присмотра. Таким образом, проводя приятно время, Алиса в теле Лизы запутывалась с каждым днем, как птичка в умело расставленных силках. Против нее было даже тело, которое трепетало, когда барон целовал ей руку или вел в танце, положив ладонь на талию...

Стас ощущал себя крохотной искоркой, которая летела подхваченная сильным потоком. Позади остались Настя, Алла и вся его короткая, казавшаяся отсюда бестолковой, жизнь. Едва успев досмотреть картинки прошлого, Стас почувствовал такую боль, что не смог воспротивиться неудержимой силе, которая несла его по белому туннелю. Но это оказалось лишь мгновение передышки, после которого душа Стаса зависла в туче таких же, как он, душ. Над полем боя, где вперемешку лежали тела раненые и убитые, судьбы, закончившие свой путь и вставшие на путь страдания и боли...

Стас проснулся от того, что его гладили по волосам. ‒ Алиса? – произнес он слабым голосом. − Ужин готов, − послышался знакомый, но вовсе не Алисин голос, в котором была нотка разочарования. − Поглаживание прекратилось. Стас открыл глаза: даже приглушенный свет торшера казался немыслимо ярким. Молодой человек сощурился. – Настя? Откуда ты здесь? − Ты уже это спрашивал, − Настя вздохнула. – Предвосхищая дальнейшие вопросы, напомню: ты разрешил пожить у тебя. Я приготовила ужин и купила водки, как ты просил...

За время болезни Алиса успела познакомиться с особняком, в котором теперь жила, и влюбиться в него. Построенный в конце сороковых девятнадцатого века по проекту архитектора Штакеншнейдера, дом уютно расположился на углу набережной Фонтанки и Невского проспекта. Дворец принадлежал еще отцу Калиновского Александра Михайловича Александр Михайлович, единственный сын Калиновских, показал Алисе комнату, в которой родился. Кровать, как он добавил со смешком, к сожалению, не сохранилась. В этом доме он вырос и получил домашнее образование, пока не был определен на службу...

Это было последнее, что Стас мог ожидать. Возле его двери на большом розовом чемодане сидела Настя в длинной норковой шубе. Стасу показалось, что у него глюк: видение после удара головой. Но видение вскочило с чемодана и бросилось к нему, положив руки на плечи. − Стасик миленький, что с тобой? Тебя избили? Ты попал в аварию? – Боже мой, у тебя кровь. Откуда она здесь? Мы же вроде расстались. Или не расстались?! Мозг отказывался работать, а стены поплыли перед глазами, да так, что Стасу пришлось ухватиться за Настю, чтобы не упасть...