Родная Кубань | Литературно-исторический журнал

Реконструкция личности — это плата за жизнь в «мире компромиссов». Социокультурные изменениям оказывают влияние на появление и развитие новых взглядов: реорганизация ценностей, смены общественных ролей, «импровизация» истории — все это приводит к иному осмыслению устоявшихся убеждений, создает вызовы для нравственного воспитания поколения. По идее жертвуя малым, мы должны приобретать большее. Но так ли это на самом деле? Театр в России никогда не был просто местом для развлечения или праздного эстетства...

В обеденный перерыв, взглянув на часы, Антон подоткнул рукавицы под бетонную плиту, рядом прислонил совковую лопату и тяжёлые носилки, махнул ребятам из бригады, чтобы отправлялись в столовку, а сам, не переодеваясь, как был в спецовке, помчался в общагу, которая была в десяти минутах ходьбы от стройки, где он работал. Побежал, чтобы немного перекусить. Пожилая вахтёрша, одетая в синий застиранный халат, в косынке и в галошах на босу ногу, остановила его, громыхнула ведром и шваброй и, перебирая стопку газет и писем на столе, протянула телеграмму...

Пашка Пономарев отслужил срочную, как он сам говорит - «трактористом», механиком-водителем танка. В армии и привязалась к нему часто повторяемая  поговорка: «Порядок в танковых войсках». Был Пашка полгода в Чечне в первую кампанию, получил там медаль и контузию. Насмотрелся всякого, но духом не пал, а наоборот, еще больше вошел во вкус жизни. Пашка - стремительный, легкий на ногу и слово, не унывающий никогда парень.  Шумно отгулял дембель, отучился на курсах и устроился в «Водоканал» экскаваторщиком на трактор, в народе неизменно и ласково называемый «петушком»...

Говорят, что уши и нос растут всю жизнь. Егор Никитич так не считал. Всю жизнь вместе с ним растет только тишина. К семидесяти шести годам, она начинает издевательски проявляться в глухом тиканье часов, в шуршании старой пожелтевшей рубашки, в невыносимо громких вздохах и жутко скрипучих половицах. Ничего больше не слышно. Детский смех унесла осень, как уносит скрюченные пожухлые листья, дружеские разговоры убежали вслед за последним поездом. Но главное – тишина пришла с уходом жены Маруси. Ее давно нет рядом, но Егор Никитич все так же готовит две чашки чая, одну – с медом, другую – без...