Проза

В тихие летние вечера, когда птица и скотина на ночь накормлены, — и сельский люд, утомлённый от зноя и полевых работ, отужинал тоже, — когда тускнеющий диск оранжевого солнца стремительно опускается к лесополосе, чернеющей за дальним пшеничным полем, простирающимся за широкими плавнями на другом берегу речки Мурчихи, вот-вот собираясь коснуться верхушек акаций и пирамидальных тополей; когда возмущённое гоготанье чутких гусаков постепенно утихает, а в курятник возвращается, тревожно оглядываясь по...

Я шёл за этим мужчиной уже не помню сколько времени. Никого вокруг не замечая, я двигался за ним на расстоянии нескольких шагов. Всё в нём напоминало моего отца. Он так же, как и мой папа, шёл, слегка прихрамывая на правую ногу. И на голове была такая же волнистая седина. И даже рубашка была светло-коричневого цвета в бледную клеточку - мамин подарок на день рождения. И брюки были тоже его, и сандалии. Я хорошо помню, как папа шёл на работу: быстро, слегка ссутулившись, насвистывая какую-нибудь нехитрую мелодию...

Городским жителем быть непросто, особенно осенью. Постоянные пробки, за окном серость, ветер и холод. Мама водит меня в садик каждое утро, а я с упорством сопротивляюсь и зарываюсь с головой в одеяло. – Вставай! Мы снова опоздаем. Мне нужно ехать на работу. Нюсь, ты слышишь? Мама начинает щекотать меня, а я заливаюсь смехом. Тяну ее к себе настолько сильно, что она не в силах сопротивляться мне, падает на кровать. Мы обнимаемся минуты две, так и хочется провалиться в новый сладкий сон. Кажется, что я безоговорочно победила в этой схватке, но мой противник оказался сильнее...

Начало семидесятых годов. Августовское утро. Мне шесть с половиной лет. Я стою в полутёмном кабинете, выпрямив спину, как учила мама, и опустив руки. Шторы неплотно задёрнуты и кажется, что кабинет разрезан лезвиями лучей на одинаковые дольки. За окнами в утреннем свечении южного солнца купается жемчужина Казахстана – город Алма – Ата. Напротив меня за столами, выстроенными в ряд, сидят семь человек. Некоторые с усталыми осунувшимися лицами как будто приклеенными к головам. Почти все в очках. Кто в маленьких и круглых в золочёной оправе, а кто в больших прямоугольных в толстой роговой...

Тягучий и приторный сон потихоньку рассеивался. За окном было темно, немного срывался мокрый снег. Я спрятала нос глубоко в подушку и задержала дыхание. Хотелось бы сказать, что я смогла продержаться без воздуха целых пять минут, но нет. Примерно через секунд пятнадцать я сдалась. В этот момент ужасно неприятно зазвонил будильник. И вот почему он такой противный, особенно по утрам. День точно начинался не с кофе. Совершенно не хотелось подниматься и вылазить из теплой постели в холодную и темную квартиру...

Три года минуло после войны. Но великая река о двух потоках — с запада на восток и с востока на запад — несла в себе боль войны, несла с собой её мусор. Эвакуированных битком в поездах и на вокзалах. Шныряет шпана. Чуть отпустил чемодан — был и нету. Востро держаться надо. Глаз да глаз нужен. Не то как та тётка волосы на себе рвать будешь. Подлабунился к ней прыщавенький. Куда да куда, мамаша? Та видит, вроде одет фасонисто, услужливый. То кипяточку принесёт, то ребятёшку покачает. А ехать ей аж до Брянска...