Уютные беседы о себе

Ольга пришла ко мне ровно через три месяца после смерти мамы. Села в кресло, сложила руки на коленях, посмотрела на меня совершенно пустыми глазами и сказала: — Все говорят, что мне должно становиться легче. А мне хуже. Гораздо хуже, чем в первые дни. Я схожу с ума? Её голос был ровным, почти безэмоциональным. Но руки дрожали так сильно, что чашка с чаем звенела о блюдце. — Нет, — тихо сказала я. — Вы не сходите с ума. Вы горюете. И тут она заплакала. Беззвучно, безостановочно, как будто внутри прорвало плотину, которую она держала три месяца...

Ольга вошла в мой кабинет как-то боком. Буквально. Развернулась правым плечом вперёд, одной рукой придерживая поясницу, и очень, очень осторожно опустилась в кресло. — Простите, — сказала она, морщась. — Спина совсем разболелась. Наверное, неудачно что-то подняла. Я налила нам чай. Мы познакомились, поговорили о том о сём. И где-то через полчаса я спросила: — Оля, а давно у вас так болит? Она задумалась, машинально потирая шею. — Года полтора уже. Может, два. Врачи говорят — остеохондроз, возрастное, мышечные спазмы...

Знаете, есть истории, которые начинаются не со слов. История Марины началась с того, что она замерла. Прямо посреди моего кабинета, в середине фразы, она вдруг остановилась. Рот приоткрыт, глаза широкие, руки сжаты в кулаки. Я подождала. Минуту. Две. Потом тихо спросила: — Марина, ты здесь? Она моргнула, выдохнула. — Извините. Я... я не могу. Не знаю, как это сказать. Мы сидели так ещё немного в тишине. Я налила нам обеим чай. И тут мне пришла одна мысль. Когда слова застревают в горле Марина пришла ко мне два месяца назад...

Она опоздала на три минуты (пробки, час-пик, всё как обычно), вошла в кабинет и... извинилась шесть раз. Шесть! Я специально посчитала. «Простите, что опоздала. Извините, я сейчас куртку сниму, простите. Ой, сумку можно сюда положить? Извините. Ой, я, наверное, много места занимаю, простите...» Она даже не заметила. А когда я мягко обратила на это внимание, Оля покраснела и... правильно, извинилась ещё раз. «Я всю жизнь прошу прощения» — Знаете, — Оля обхватила руками чашку с чаем (я заметила, что...

Елена записалась ко мне через три месяца после выкидыша. В графе «причина обращения» написала коротко: «не могу прийти в себя». Когда она вошла в кабинет, я увидела женщину, которая старательно держит лицо — аккуратный макияж, выглаженная блузка, собранные волосы. Но руки выдавали: пальцы теребили ремешок сумки с такой силой, будто держались за спасательный круг. — Я не знаю, нормально ли то, что я чувствую, — начала она, едва сев. — Прошло уже три месяца. Все говорят, что пора двигаться дальше. Муж говорит «мы попробуем ещё»...