Светлана Калмыкова

Анна сделала скриншот. В обед она поехала к мужу в офис. Деловой центр компании «СтройСнаб» располагался в стеклянной высотке в центре. Анна редко бывала здесь, но охрана её знала и пропустила без вопросов. Она поднялась на седьмой этаж. В зале гудел улей голосов, звонили телефоны, пахло кофе и бумагой. Игорь сидел за своим столом в углу, там царил беспорядок из папок. Вид у мужа жалкий. Он что-то яростно печатал и прижимал трубку плечом к уху. — Да, Сергей Петрович, я понимаю... Нет, отгрузка будет...

— Ну, Анечка, не накручивай себя, справимся. Сейчас такой период... турбулентный. — Вот именно, — подхватила она. — Беспорядочный, поэтому я решила помочь тебе. Взяла управление бюджетом на себя, чтобы ты не отвлекался на мелочи. Телефон Игоря лежал на столе экраном вниз и коротко вибрировал. Раз. Два. Три. Любовница, Анна знала это наверняка. Кира ждала обещанный перевод. Пять тысяч рублей, их ей не хватило после того, как Игорь выгреб всю наличку. Муж скосил глаза на гаджет. — Кто там так поздно? — невинно поинтересовалась Анна...

Анна вжалась в дверной косяк и превратилась в зрение и слух. Художница рыжая, как на фото. Волосы собраны в небрежный пучок, она проткнула их двумя кисточками вместо шпилек. На Кире надет огромный свитер грубой вязки, с оголенным одним плечом, а джинсы заляпаны охрой и ультрамарином. Кира что-то экспрессивно рассказывала, при этом размахивала грязными от угля руками. — ...и ты понимаешь, он смотрит на эту картину и говорит: «Слишком много красного, это агрессивно!» А я ему: «Это не агрессия, идиот, это жизнь! Это пульс!» Игорь смотрел на нее с нескрываемым обожанием...

Анна окинула девушку оценивающим взглядом. Молодая, примерно ровесница Киры. Интересно, знает ли она, что помогает мужчинам обманывать жен? — Здравствуйте, — Анна улыбнулась одними губами. — Да, у меня деликатный вопрос. Она расстегнула сумочку, медленно достала сложенный чек. — Мой муж... — она сделала паузу и дала слову повиснуть в воздухе. — Сделал мне подарок на днях. Браслет из вашей коллекции. «Северное сияние». Марина вежливо кивнула и сохранила выражение готовности угодить любым капризам покупательницы...

Анна ушла в спальню, скинула туфли и спрятала бумажку с номером телефона Киры подальше. Легла в кровать прямо в платье и слушала. Из кабинета доносился приглушенный голос. Интонации мягкие, воркующие. — Да, куколка. Да, всё закончилось. Устала, спит. Нет, старушка довольна. Да, завтра. Конечно. Люблю. Стены в их доме оказались картонными. Или это слух у Анны обострился до звериного уровня? «Старушка спит». Анна лежала в темноте и глядела в потолок. Слезы наконец потекли — горячие, злые. Не от жалости к себе, а от ненависти...

Пенопласт противно скрипнул. В нос ударил запах дешевого пластика и резины. Она вытащила чашу. Пусто. Мерный стаканчик, пластиковая ложка, шнур питания. Она перевернула коробку, вытряхнула все содержимое на стол. Инструкция упала на салат. Гарантийный талон спланировал на пол. Ни бархатного футляра, ни записки, ничего. Паника ледяными когтями сжала горло. Может, в спальне? Анна метнулась в коридор, едва не сбила вешалку и влетела в спальню. Где он мог спрятать подарок? Она рывком открыла шкаф. Руки перебирали стопки белья, шарили в карманах пальто, заглядывали в обувные коробки...

«Врет», — догадалась Анна. Какая автохимия пахнет французскими духами? Он снова ходил в ювелирный. Или выбирал цветы. А может, зашел в парфюмерный отдел, чтобы подобрать аромат под стать браслету. Золото и бриллианты требуют достойного обрамления. В груди раздался барабанный бой. Масштаб подготовки поражал. — Иди в душ, смой с себя этот «автосервис», — шепнула она и чмокнула мужа в щеку. Игорь дернулся, словно от удара током, но тут же выдавил кривую улыбку. — Да, конечно. Сейчас. Он скрылся в ванной...

Тишина в квартире давила на уши. Только дождь монотонно барабанил по оконному стеклу и размывал огни вечернего города. Анна потерла виски. Мигрень снова вернулась, верная спутница отчетов и дедлайнов. Она бросила взгляд на стул в спальне. Пиджак Игоря висел небрежно, одним рукавом и касался пола. Привычка мужа бросать вещи, где попало, раньше раздражала, а сегодня вызывала лишь усталую улыбку. Мужчины — большие дети. Анна подошла, подняла ткань. Шерсть на ощупь мягкая, теплая. Пора в химчистку, а перед сдачей по привычке обязательная проверка карманов...

Катя вспомнила свои слова на выпускном: "Ты меня использовала". А разве Катя не принимала заботу как должное, а втайне считала себя жертвой? — Прости меня, мам, — прошептала она в тишину палаты. — Я так долго не осознавала ничего. Вечером она пришла домой молчаливая. Андрей заметил. — Что-то случилось на практике? — Нет. То есть да. Я поняла одну вещь. Она села рядом с ним на диван, положила голову ему на плечо. — Андрей, я хочу их найти. — Кого? — Маму, папу, братьев. Андрей обнял её крепче. — Я ждал, когда ты это скажешь...

Весна 2022 года ворвалась в город запахом мокрого асфальта и надеждой. Снег сошел, и сразу обнажились серые тротуары, но солнце уже грело по-настоящему. В съемной квартире на пятом этаже панельной «хрущевки» пахло кофе и жареными тостами. Это жилье не чета родительской трешке с евроремонтом: обои старые, мебель разношерстная, кран на кухне подтекал. Но для Кати эти тридцать квадратных метров стали первым настоящим домом и крепостью. Она стояла у плиты и переворачивала оладьи. Семь утра, Андрей еще спал после ночного дежурства...

Февраль. Катя возвращалась с дежурства. Смена выдалась тяжелой — тройное ДТП, море крови, крики. Она валилась с ног от усталости. Мечтала только об одном — упасть и уснуть. Дверь комнаты 412 оказалась заперта. Катя вставила ключ. Не поворачивается, словно что-то мешает изнутри. Она постучала. — Откройте! Я знаю, что вы там! Тишина, потом сдавленный смех. — Света! Лена! Откройте, я устала! — Ключ сломался, — ехидный голос Светы донесся из-за двери. — Жди мастера до завтра. — На улице минус двадцать! В коридоре дубак! — Ну ты же закаленная...

Дни слились в бесконечную серую полосу. Катя работала сутками. Она мыла полы в коридорах, бесконечных, как её одиночество. Кормила с ложечки тех, кто не мог держать руку. Выносила черные мешки с ампутированными конечностями в морг. Она видела смерть каждый день. В первую неделю умер молодой парень-мотоциклист. Сепсис. Он кричал от боли, звал маму. Катя держала его за руку, пока он не затих. Потом она пошла в бельевую, упала на кушетку и смотрела в потолок сухими глазами. Плакать она разучилась. Зоя Петровна, несмотря на суровый вид, взяла над ней негласное шефство...