Семья

Тишина в бухгалтерии всегда казалась особенной. В ней нет ничего общего с мертвой пустотой безлюдных помещений; это безмолвие рабочее, густое, сотканное из множества мелких, едва уловимых звуков. Мерно, словно часы, щелкали клавиши и производили расчеты чужих рублей, тихо гудел системный блок под столом. Время от времени шуршала плотная бумага счетов-фактур, и этот сухой, крахмальный шелест казался Полине самым успокаивающим звуком на свете. Полине недавно исполнилось двадцать пять. Она расположилась...

Воскресный визит к родителям закончился как всегда опустошением. Не громким скандалом с битьем посуды, а тихим, унизительным отступлением Людмилы. Она не попрощалась с родителями и вылетела из подъезда. Села в машину и только там позволила себе вздохнуть. Воздуха, казалось, не было, ни в легких, ни во всей этой промокшей от дождя дороге. Людмила завела двигатель, но проехала всего пару кварталов, прежде чем поняла, что обессилела. Руки машинально открыли сумочку. Она схватила помаду и нанесла несколько слоев на губы...

Утро Григория Андреевича всегда начиналось одинаково. Он отточил свои привычки за десятилетия одиночества. Только старые часы на стене, подарок покойной жены, отмеряли время вязкими ударами, словно толкали вперед тяжелый, неповоротливый состав его жизни. В семь утра выцветший квадрат солнечного света пересекал невидимую черту на паркете – его личный, беззвучный будильник. В 07:05 скрипела кровать, а внизу тапочки хозяина послушно ждали у изножья. Потом сорок минут неторопливой зарядки. Уже несколько лет Григорий Андреевич поддерживал свою форму, и это позволяло чувствовать себя бодрым...

Дарина ехала на родину матери. Она недавно потеряла родителей. Они погибли в автокатастрофе, а дочь никак не могла оправиться от удара. Какая нелепость, и всё так непредсказуемо и трагично. Дарина несколько дней ходила в потрясении, слёзы лились по щекам. И в голове постоянно крутилось: "Вот не поехали бы они в этот день, тогда бы не случилось этой аварии." Боль в груди не унималась, и она чувствовала вокруг себя безумие. Всё казалось неправильным и абсурдным. Люди вокруг смеялись, как такое возможно, когда у неё горе? Дарина перебирала фотографии родителей и читала надписи на обороте...

Мария Сергеевна не могла уснуть. Сын всегда приходил домой вовремя, а сегодня припозднился и на телефон не отвечал. Мария Сергеевна металась по квартире, пила воду, смотрела фильм и волновалась. Виктор явился за полночь. "Наконец-то!" - отлегло от души родительницы, и она поспешила в свою комнату. Поговори со мной. - попросил сын, и Мария Сергеевна остановилась на полпути. Они уселись на кухне. - Гулял с Леной! - улыбался сын. - Я влюбился в неё и не представляю как скучно жил раньше. - А кто она такая? - затревожилась родительница...

- Тебе неинтересно, кто у тебя родился? - акушерка в белом халате держала ребёнка перед Ольгой. Пациентка силилась ответить, но язык не поворачивался. - У вас девочка. - известили её. - Похожа на папу, вашего ничего не видно. - Волосики светлые, как у меня. - высказалась Ольга. - Больно уж маленькая! - рассмеялись все. Ольгу оставили в палате рядом с дочкой, и она безотрывно смотрела на крохотное тельце. - Она прекрасна. - думала мамаша. - Хоть личико и красное, но для меня нет никого красивее. Ольга испытывала необычайное облегчение...