НЕчужие истории

Потерпи, ей осталось недолго — услышала я голос мужа из кухни. У подъезда стояла машина бывшей подруги, а на столе лежали мои медикаменты. Меня тошнило от запаха лаванды. Раньше я обожала этот аромат, но теперь он ассоциировался у меня только с заботливыми руками мужа, который каждый вечер поправлял мне подушку. Он нежно гладил меня по волосам и вливал в рот очередную порцию моего плохого самочувствия. В тот промозглый ноябрьский день я вернулась домой на три часа раньше. В центре восстановления прорвало трубы, и все процедуры отменили...

Рома бросил связку ключей на обувницу. Резкий металлический звон эхом разнесся по тихой прихожей. Он не стал снимать тяжелые кожаные ботинки, а прошел прямо в них по светлому дубовому паркету на кухню, оставляя за собой мокрые следы мартовской слякоти. Я стояла у окна и протирала столешницу. По кухне плыл аромат свежесваренного кофе и выпечки. Я всегда старалась создать дома уют, ради которого хотелось возвращаться по вечерам. Но как только Рома переступил порог, всё тепло словно выдуло ледяным сквозняком...

— Собирай вещи и проваливай, пока я охрану жилого комплекса не вызвала! — голос Тамары Эдуардовны звенел от ледяного презрения, эхом отражаясь от мраморных полов просторной прихожей. Резкий звук расходящейся молнии на старой дорожной сумке заставил меня вздрогнуть. Свекровь брезгливо, кончиками пальцев с идеальным маникюром, кидала внутрь мои вещи. Её тяжелый парфюм с нотками сандала и пачули казался сейчас удушающим, перекрывая даже свежий воздух, тянущийся из приоткрытого окна. На моих руках тихо всхлипывала маленькая Аня, укутанная в пуховое одеяльце...

В главном зале регистрации витал стойкий аромат белых пионов, смешанный с тяжелым чувством ожидания. Я стояла перед стойкой из светлого дуба, чувствуя, как леденеют пальцы, спрятанные в кружеве платья. Регистратор, женщина с идеально уложенной прической, открыла рот, чтобы произнести главные слова, но тяжелые двустворчатые двери с грохотом распахнулись. Звук врезавшегося в стену дерева эхом разнесся по залу. На пороге стояла Тамара Юрьевна. Мать моего Дениса. Она тяжело дышала, ее лицо, обычно скрытое под слоем дорогой косметики, пошло красными пятнами...

Воздух в тесном кабинете казался тяжелым. Пахло дешевым растворимым кофе, перегретым пластиком принтера и приторным мужским парфюмом. Светлана тяжело дышала, глядя на покрасневшее лицо начальника. Она крепко сжала руки в замок. Всего секунду назад она с размаху опустила ладонь на его лоснящуюся щеку. Кожу на руке неприятно покалывало. За прозрачными офисными перегородками стало очень тихо. Десятки сотрудников замерли у своих мониторов, боясь пошевелиться. — Да как ты посмела?! — взвизгнул Валерий Сергеевич, хватаясь за пульсирующую щеку...

Десять минут назад я держала в руках документ с печатью. Бумага еще пахла свежей типографской краской. Осенний ветер пробирался под легкое пальто, но внутри меня разливалось удивительное спокойствие. Не было ни слез, ни сожалений. За последние три года я вычерпала весь свой лимит на уступки, ожидания и тихие разговоры на кухне. Теперь внутри образовалась гулкая пустота, похожая на ту, что бывает в вычищенной до блеска комнате. Стас стоял в нескольких шагах от меня на крыльце ЗАГСа в Екатеринбурге...

Майский полдень выдался на редкость душным. В поселке пахло цветущими садами и шашлыком. На веранде двухэтажного кирпичного дома Тамара Ильинична суетилась у накрытого стола. Льняная скатерть, хрустальные розетки с домашним вареньем, румяная шарлотка с корицей и бутылка дорогого красного сухого — всё говорило о празднике. В плетеных креслах устроились её давние подруги: Зинаида и Антонина. Они дружили еще с тех времен, когда вместе работали в бухгалтерии крупного комбината. — Как же здесь хорошо, Томочка, — вздохнула Зинаида, поправляя шелковый платок на шее...

В ту пятницу в нашей столовой пахло запеченным гусем и лицемерием. Мама, Вера Андреевна, выставила на стол парадный сервиз — тот самый, с золотой каемкой, который обычно пылился в серванте. Мой старший брат, Дмитрий, вальяжно развалился на стуле, поигрывая массивными часами на запястье. Весь вечер он расписывал, какую невероятную премию получил за закрытие квартала и как скоро его переведут в головной офис в Самаре на должность зама. Его жена, Карина, сидела рядом, то и дело поправляя шелковый платок на шее...

Ксения сидела на полу в тесной прихожей, зажав между коленями зимний сапожок шестилетней Ани. В воздухе едко пахло дешевым суперклеем. Она пыталась совсем плотно прижать отставшую подошву, чтобы дочка смогла доходить в них хотя бы до середины марта. Пальцы Ксении были в липких пятнах, а в груди все сжалось от обиды. Из гостиной доносился приглушенный смех её мужа, Ильи. Он лежал на диване, щелкая пультом от телевизора. Ксения отложила сапог, вытерла руки о старое полотенце и тяжело поднялась. Нужно было проверить, уснул ли трехлетний Денис...

Грохот жестких пластиковых колесиков по ламинату заставил меня вздрогнуть и выпустить из рук чашку. Горячий чай расплескался по столешнице, но я даже не успела взять полотенце. Из прихожей уже доносился зычный, уверенный голос моей свекрови. — Егор, не трись пыльной курткой о светлые обои! Маша, ставь рюкзак прямо на пуфик. Ксения! Ты где там спряталась? Принимай пополнение! Я тяжело выдохнула, придерживая рукой огромный живот — шла тридцать четвертая неделя, и спину тянуло с самого утра. Медленно выйдя в коридор, я застыла...

Влажный осенний воздух еще холодил щеки, когда Алла бесшумно повернула ключ в замке. Она пришла домой на три часа раньше, отпросившись с работы. В её сумке лежала плотная папка с гербовой печатью, а внутри всё дрожало от волнения и какого-то детского восторга. Ей не терпелось обнять Илью. В тесной прихожей пахло дешевым ванильным освежителем и домашними котлетами. Алла потянулась расшнуровывать ботинки, но вдруг замерла. Из-за приоткрытой кухонной двери доносился приглушенный, но очень напряженный шепот...

— Денис, да навались ты плечом, заело же! — громкий, раздраженный шепот Зинаиды Аркадьевны эхом разносился по сонному подъезду. В замочной скважине агрессивно скрежетал металл. Я стояла по ту сторону двери, босиком на холодном кафеле прихожей. В руках я сжимала сложенный вдвое чек. Пальцы были ледяными, но страха я не испытывала. Только холодную решимость. Мою просторную квартиру в спальном районе мы с сыном называли нашей крепостью. Я купила ее за пару лет до знакомства с Денисом. Работала ведущим аналитиком, брала подработки на вечера, экономила на всем...