НЕчужие истории

Пластиковый контейнер со стуком опустился на кухонную столешницу. Роман брезгливо отодвинул от себя пустую тарелку, по которой были размазаны остатки кетчупа, и скрестил руки на груди. Светлана даже не повернула головы. Она стояла у плиты, аккуратно переворачивая деревянной лопаткой куски форели. Тонкая кожица рыбы аппетитно шкворчала, покрываясь золотистой корочкой. На разделочной доске дожидалась своей очереди свежая руккола и половинки черри. — Снова элитное меню на ужин? — голос мужа прозвучал сухо, с явной издевкой...

Звук был таким, словно кто-то с силой втирал крупный песок в полированную мебель. Шурх. Шурх. Я аккуратно прикрыла за собой входную дверь, стараясь не звякнуть ключами. В прихожей стоял густой, тяжелый дух паленой травы. Моя квартира, которую я восстанавливала по старым чертежам ушедшего из жизни отца, сейчас напоминала коммунальную кухню после сильного беспорядка. Возле стены, обшитой редкими дубовыми панелями — последним проектом папы, — стоял тучный мужчина в растянутом свитере. Он держал в руках...

Ржавое колесо грузовой тележки с противным скрежетом проехало по луже, обдав мутной водой стоптанные ботинки Павла. Парень глухо выругался, стиснул зубы и навалился на деревянные ручки. Восемь ящиков с грунтовыми помидорами — вес приличный, поясница уже ныла тягучим, изматывающим ощущением. Шел шестой час утра. Южный оптовый рынок гудел, словно растревоженный улей. Воздух здесь всегда был тяжелым. Он пропитывался гарью от прогревающихся фур, кисловатым душком подгнившей капусты и сыростью от размокшего картона...

Тяжелый дубовый комод с глухим стуком опустился прямо на влажную осеннюю траву. Тот самый комод, который мой дедушка когда-то бережно восстанавливал, снимая старую краску и покрывая свежим лаком. Следом за ним на крыльцо вылетела картонная коробка, дно которой не выдержало. На деревянные ступени посыпались пожелтевшие альбомы с фотографиями. Я стояла у открытой настежь калитки, подпертой старым кирпичом, и просто смотрела на происходящее. Воздух замер где-то в груди. — Осторожнее тащи, перенапряжешься еще! — раздался с крыльца звонкий, раздражающий голос...

Резкий металлический щелчок рулетки заставил Софью вздрогнуть и оторваться от ноутбука. Роман стоял посреди ее кабинета, деловито растягивая желтую измерительную ленту от подоконника до противоположной стены. — Два метра сорок сантиметров, — пробормотал он себе под нос, делая пометку в смартфоне. — Сюда отлично встанет широкий угловой диван. А твой рабочий стол можно вынести на утепленную лоджию, там тоже светло. Софья застыла. На экране замер недорисованный логотип для крупного заказчика. Она медленно сняла очки для работы за компьютером и посмотрела на жениха...

Гудящий вибровызов смартфона нарушил тишину кухни. Я стояла у раковины, смывая пену с кофейной чашки, и не спешила вытирать руки. За окном монотонно шумел вечерний проспект, по стеклу ползли крупные капли октябрьского дождя. Телефон звякнул еще раз, настойчиво требуя внимания. Я смахнула воду с пальцев, разблокировала экран и открыла сообщение от Снежаны. «Спешу тебя обрадовать. Мама с папой переоформили бумаги. Весь загородный участок и коттедж теперь мои. Они решили, что ты и так устроенная, а мне нужнее...

Оля очень старательно терла губкой и без того чистую тарелку. Горячая вода сильно грела пальцы, но она не обращала на это внимания. Из крана с шипением летела пена, оседая на стенках раковины. На кухне было душно от запаха запеченной рыбы и рухнувших надежд на нормальный семейный вечер. В соседней комнате работал телевизор. Там шла какая-то вечерняя передача, и сквозь наигранный смех ведущих Оля слышала, как ее муж Илья методично щелкает кнопками на пульте. — Ты так и будешь делать вид, что ничего не произошло? — Оля резко закрыла воду...

Тонкая ткань дорогой сорочки поддавалась горячему утюгу с тихим шипением. Лидия аккуратно разглаживала воротник, стараясь не оставить ни единой складки. За окном гудел утренний проспект, по стеклу барабанил мелкий моросящий дождь. До выезда в ресторан оставалось ровно сто двадцать минут. В соседней комнате громко работал телевизор — шли спортивные новости. Денис появился на пороге кухни, на ходу застегивая ремень на брюках. Он мельком взглянул на настенные часы, недовольно цокнул языком. — Ты скоро? — он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди...

Гравий громко хрустел под колесами нашего седана, пока мы медленно ползли по узкой улице дачного поселка. Максим сосредоточенно крутил руль, объезжая глубокие лужи, оставшиеся после недавнего ливня. Мы не были здесь с конца осени — ровно с того момента, как закончили глобальную стройку, вытянувшую из нас все силы и сбережения. Весь май я работала без выходных, чтобы закрыть проект, и теперь предвкушала только одно: как мы зайдем на нашу новую веранду, где еще чувствуется отделка из натурального дерева, заварим чай и просто будем смотреть на лес...

Сейф поддался с тихим металлическим звуком. Лада смотрела на плотную красную папку на нижней полке и понимала, что прямо сейчас совершает проступок ради человека, который клялся ей в любви. За стеной, в просторной гостиной загородного дома, готовилась к важному событию супруга хозяина. Ладе нужно было лишь забрать документы и тихо уйти. А ведь еще десять месяцев назад она не могла и представить себя в подобной ситуации. Тогда ее мир развалился на тесной кухне съемной однушки, где пахло едой. Денис методично собирал свои вещи в спортивную сумку, избегая смотреть Ладе в глаза...

Охрана на проходной бизнес-центра даже не попыталась остановить грузную женщину в съехавшем набок бордовом берете. Зинаида Павловна шла напролом через турникеты, крепко сжимая запястье упирающейся молодой девушки. Та спотыкалась, придерживая свободной рукой заметно округлившийся живот под объемным шерстяным свитером. В опен-спейсе архитектурного бюро стоял привычный рабочий гул: стучали клавиатуры, кто-то спорил по телефону о поставках бетона. Инна стояла у принтера, ожидая, пока техника выдаст последние листы чертежей...

Мокрые ботинки противно хлюпали по линолеуму. С подола куртки на пол стекала серая талая вода, смешанная с реагентами. Дарья стояла посреди кабинета, чувствуя, как от усталости гудят икры, а начальник автопарка методично рвал в клочья путевой лист. — Ты графики видела? — голос Станислава Эдуардовича срывался на визг. Он швырнул обрывки бумаги в корзину для бумаг. — Заказчик оборвал мне телефон! Где логистика, Даша? Где сроки? — Станислав Эдуардович, там человек замерзал, — девушка попыталась расстегнуть воротник, но замерзшие пальцы не слушались...