НЕчужие истории

Лена ненавидела крошки на столе. Но еще больше она ненавидела, когда трогали её вещи. Кухонный остров из натурального кварцита цвета «штормовое море» был её личным трофеем. Она выплачивала его восемь месяцев, отказывая себе в отпуске и новой зимней резине. Камень был холодным, гладким и совершенным. Пока на нем не появилась Галина Петровна. — Леночка, ну что ты как неродная? — свекровь стояла посреди кухни в застиранном халате, который привезла с собой из Брянска. — Я же помочь хочу. Смотри, я тебе крупы пересыпала...

Марина застегнула молнию на платье. Ткань плотная, горло закрыто. Никакого декольте, никаких кружев. Это было не платье невесты, а униформа. На столе лежала папка. Тонкая, синяя. Марина провела по ней ладонью. Три года. Ровно три года она собирала эти бумаги, спала по четыре часа, внедрялась, врала, изображала влюбленную дурочку. Всё ради Кости. Ее Костик, который просто хотел чинить машины в своем гараже. Но гараж стоял на «золотой» земле, которая приглянулась фирме «Монолит». Сначала Косте угрожали...

Марина купила этот дом через три года после тяжелого развода. Это была не просто недвижимость, а её личное убежище: высокие сосны на участке, камин, о котором она мечтала с детства, и, главное, никаких кредитов. Она выплатила всё до копейки, работая руководителем отдела закупок в крупной торговой сети. Когда в её жизни появился Вадим, Марина решила перестраховаться. Наученная горьким опытом (первый муж делил даже вилки при разводе), она придумала легенду. — Красивый дом, — оценил Вадим, впервые попав к ней на участок...

Игорь отодвинул тарелку с домашними котлетами. Вилка звякнула о фаянс слишком громко, разрезая уютную тишину кухни. За окном хлестал октябрьский дождь, а здесь пахло жареным луком и сдобным тестом — Татьяна пекла пирог с капустой, как он любил. Игорь вытер губы салфеткой, аккуратно свернул ее и положил рядом с приборами. Этот жест означал одно: сейчас будет «серьезный разговор». — Таня, сядь, пожалуйста, — сказал он тоном, которым обычно отчитывал подчиненных в отделе логистики. Татьяна закрыла духовку, вытерла руки о полотенце и присела на край стула...

Я держал в руках этот конверт, и он казался тяжелее, чем мешок цемента. Плотная бумага цвета «шампань», золотая кайма, запах дорогой типографии. Такие не бросают в почтовый ящик вместе с рекламными листовками суши-бара. Их привозят курьеры, которые морщат нос, глядя на твой старый забор. Внутри не было открытки с голубями. Не было приглашения с датой. Там лежала смета на трех листах и записка, приклеенная желтым стикером к глянцевой поверхности. Почерк Дениса я узнал сразу. Рваный, торопливый. «Пап, формат мероприятия — закрытый клубный...