НЕчужие истории

Дверь серой иномарки с размаху распахнулась, и на промерзшую обочину полетела старая клетчатая сумка. Тринадцатилетний Матвей, собиравшийся перейти дорогу за старым шинным заводом, инстинктивно вжался в бетонный забор. Следом из салона выставили грузную женскую фигуру в тонком осеннем пальто. Женщина не удержалась на ногах и тяжело осела прямо в стылую ноябрьскую грязь. — Выметайся, от тебя только вонь! — раздался визгливый голос с водительского сиденья. — Пешком дойдешь, тут всего пять километров!...

Фарфоровая супница с глухим стуком опустилась на деревянную подставку. Густой, горячий пар с ароматом чеснока, укропа и наваристого говяжьего бульона поплыл по кухне. Инна привычным движением разлила борщ по тарелкам, добавила каждому по щедрой ложке густой домашней сметаны и присела на край стула, поправляя растрепавшиеся волосы. Максим ел молча. Он методично зачерпывал суп, откусывал ржаной хлеб, но смотрел куда-то сквозь стену. Его пятнадцатилетняя дочь Соня, напротив, болтала без умолку, рассказывая о школьной постановке...

Тяжелая папка с пластиковым скоросшивателем с глухим стуком упала на полированную столешницу. — Пиши заявление, Ксения. Сегодня же. Или завтра я оформлю тебе увольнение по статье за систематическое нарушение дисциплины, — голос Ангелины Валерьевны звучал ровно, почти монотонно. Двадцатидвухлетняя Ксения сидела на краешке стула, плотно сжав колени. Её пальцы теребили край серого шерстяного кардигана. Ангелина Валерьевна, руководитель отдела закупок крупной фармацевтической компании, смотрела на подчиненную поверх оправы дорогих очков...

Грязная вода с густым хлюпаньем стекла с половой тряпки в синее пластиковое ведро. Резкий запах хлорки смешался с ароматом дорогого черного чая, который заваривали в соседней комнате. Я с трудом разогнула спину, чувствуя, что лопатки просто ломит от нагрузки. В гостиной, за плотно прикрытой дверью с матовым стеклом, Антонина Павловна принимала гостей. Восемь лет я пыталась стать для свекрови своей. Расписались мы со Станиславом рано. Я — девчонка из детского дома, чьи родители ушли из жизни из-за несчастного случая на дороге...

Металлический замок шкафчика щелкнул, и Оксана с тяжелым выдохом опустилась на низкую скамейку в раздевалке. Ноги гудели так, словно к икрам привязали по пудовой гире. Суточное дежурство в отделении вымотало ее окончательно, но расслабляться было нельзя. Старшая медсестра Люба, грузная женщина с вечно недовольным, но добрым лицом, шумно отхлебнула горячий чай из кружки в горошек. В тесной комнате отдыха густо пахло дезинфекцией, влажной штукатуркой и сладкими булочками из буфета. — Опять к своему ненаглядному собираешься? — Люба смахнула крошки со стола...