Джесси Джеймс | Фантастика

Тяжелая ресторанная папка в кожаном переплете мягко скользила по гладкой скатерти, пока моя дочь увлеченно перечисляла достоинства своего таинственного избранника. Я механически поглаживала плотный картон большой подарочной коробки с фарфоровым сервизом, стараясь изобразить подобающий случаю энтузиазм. Соня сидела напротив, беспрерывно поправляя идеальный воротничок шелковой блузки и излучая абсолютную, почти пугающую уверенность в себе. — Мам, прекрати так нервно впиваться пальцами в эту несчастную...

— Я встретил ту, с которой хочу встретить старость, Надя. А ты уж как-нибудь сама устраивайся. Фарфоровая чашка с резким, раздражающим стуком опустилась на блюдце. Бурые капли горячего напитка выплеснулись на безупречно белую скатерть, оставляя грязные кляксы. Надежда замерла возле кухонной раковины с влажным полотенцем в руках. Тридцать пять лет совместной жизни только что были перечеркнуты тоном, которым обычно просят передать солонку. Она медленно повернула голову и посмотрела на человека, с которым делила постель больше трех десятков лет...

— Свекровь, вы тут больше не хозяйка, сидите тихо в своей комнате, — объявила новая жена сына, едва переступив порог. С этими словами Соня решительно сдвинула итальянскую банкетку ногой, освобождая место для трех огромных леопардовых чемоданов. Елена замерла в коридоре, наблюдая, как свежезаваренный травяной чай слегка расплескивается на подносе от неожиданности. Ее сын Никита лишь нервно переминался с ноги на ногу, старательно рассматривая лепнину на потолке и делая вид, что ничего не происходит...

Колесо неповоротливой коляски намертво застряло в дверном проеме. Марина дернула ручку на себя, едва не вывернув плечо. Четыре месяца после тяжелого кесарева сечения давали о себе знать тупой болью внизу живота. Двенадцать лишних килограммов делали каждое движение вязким, а мокрая от пота серая кофта с белесым пятном от срыгнувшего Лёвы завершала картину идеального воскресного визита. Из недр квартиры никто не спешил на помощь. Муж Дмитрий обладал уникальным талантом: в моменты любой физической активности или назревающего семейного конфликта он умел блестяще мимикрировать под обои...

Я аккуратно натирала мягкой ветошью стеклянные дверцы старинного дубового буфета. В замке прихожей неожиданно провернулся ключ, громко лязгнув о металлическую накладку. Мой сын Никита жил отдельно уже пять лет, но запасной комплект каким-то чудом прочно осел в бездонных карманах его предприимчивой жены Светланы. В коридор уверенно шагнули две фигуры, бесцеремонно стуча тяжелыми каблуками по паркету. Света пришла с подругой, показала ей мою квартиру и сказала прямо при мне: «Видишь, Вероника, скоро здесь будет наш ремонт, как я и мечтала»...

— А теперь я вам такое скажу, что жена моя под стол от стыда залезет! — голос Константина сорвался на визг, перекрывая гул банкетного зала. Он стоял посреди ресторана «Заречный», нелепо размахивая десертной вилкой. Вера Сергеевна даже не моргнула. Она сидела во главе стола в строгом темно-синем платье, идеально держа осанку. Сегодня ей исполнилось пятьдесят, она руководила лучшей в городе школой искусств, и праздник шел безупречно. Пока её муж не решил взять слово. Гости замерли с открытыми ртами...

— Рациональное потребление и контроль массы тела — это фундамент долголетия, Соня. Олег торжественно водрузил на кухонный стол массивную коробку с глянцевыми боковинами. Я смотрела на подарочную упаковку и мысленно прощалась с золотыми серьгами, каталог которых «случайно» оставляла открытым на его планшете весь последний месяц. Вместо ювелирного украшения мой взгляд упирался в надпись «Биоимпедансный анализ организма». Муж поправил воротник своей безупречно выглаженной рубашки и посмотрел на меня с выражением абсолютного превосходства...

В трёхкомнатной «сталинке» на Стромынке было нечем дышать. Воздух застыл, пропитавшись тяжёлым духом чесночного холодца и липкой сладостью дешёвого освежителя. Двадцать два человека сидели впритык за сдвинутыми столами. Хрусталь мелко дрожал всякий раз, когда кто-то из гостей задевал массивную ножку стола. Ирина чувствовала, как под плотной блузкой к лопаткам литнет влажная ткань. Она не присела ни на минуту с пяти утра. Главный технолог молочного комбината с двадцатилетним стажем, она привыкла к стерильности, ГОСТам и чёткости...

Елена медленно вела подушечками пальцев по шершавому боку речного камня, выискивая идеальную точку для первого мазка. В прихожей что-то тяжело грохнуло, а затем раздался звук, будто по дубовой двери скребут когтями в поисках спасения. Игорь ввалился в квартиру, принося с собой липкий запах чужого праздника и навязчивое гудение дешевого веселья. На его воротнике, прямо под подбородком, красовался сочный розовый отпечаток, похожий на клеймо, которое ставят на сортовое мясо. — Игорь, у тебя на лице следы чужой жизнедеятельности, — произнесла Елена, не поднимая глаз от своего рабочего стола...

Металлическая вилка звонко и требовательно ударила по хрустальному фужеру. Резкий, царапающий звук заставил гостей мгновенно прервать разговоры и отложить приборы. Загородный ресторан торжественно гудел в честь шестидесятилетия Людмилы Борисовны. Нарядные родственники теснились вокруг столов, где домашнее заливное соседствовало с румяной бужениной, а тетя Галя уже профессионально присматривала, в какой пластиковый контейнер незаметно смахнуть остатки дорогой нарезки. Мама Алёны сидела во главе застолья в плотном бордовом костюме...

Тяжелый пластиковый ящик с грохотом опустился на пушистый персидский ковер. Светлана вздрогнула и крепче сжала ручку керамической кружки. — Оптимизация начата, — бодро рапортовал Олег, отряхивая ладони. Соня, нервно поправляя волосы, выглянула из-за его широкой спины и виновато улыбнулась. В пятницу они попросились переночевать из-за якобы невыносимой строительной пыли от соседского ремонта. Светлана с радостью выделила им гостиную, искренне желая помочь молодым. Но наступило утро понедельника, и временный лагерь начал на глазах превращаться в капитальное поселение...

Андрей со звоном бросает вилку на стол, заставляя подпрыгнуть солонку. — Что за дрянь ты опять налепила. Он резко хватает глубокую фарфоровую тарелку обеими руками. Короткий взмах — и муж швыряет ее через весь стол прямо Наталье в лицо. Горячий мясной бульон и куски обжигающего теста летят в нее потоком. Тяжелый фарфор с громким хлопком врезается в скулу. Тарелка отскакивает, падает на линолеум и с хрустом разлетается на мелкие осколки. Густая сметана медленно стекает по волосам на чистую домашнюю футболку...