Джесси Джеймс | Фантастика

В коридоре громко хлопнула массивная входная дверь. Приехали. Олег даже не пошевелился на диване, продолжая увлеченно листать ленту в телефоне. — Света, встречай Никиту с Варей, — крикнул муж в сторону кухни. Его взрослый сын от первого брака и молодая невестка ввалились в мою квартиру с пустыми руками. Муж переехал на эти квадратные метры пять лет назад с одной дорожной сумкой. За годы брака он так и не нажил крупного имущества. Зато его родственники быстро почувствовали себя здесь полноправными хозяевами...

— Поживем у вас, мы же родня! — бодро заявила Галина Сергеевна, втискивая в мою прихожую четыре огромных клетчатых баула. С такими необъятными сумками обычно челноки ездят на оптовые рынки. Из-за массивного плеча свекрови робко выглядывал тридцатилетний детина — брат моего мужа, Валера. Я улыбнулась одними губами и перевела тяжелый взгляд на мужа. Олег старательно изучал собственные ботинки, делая вид, что шнурки внезапно стали невероятно интересными. — Свет, ну пускай остановятся на пару недель, — пробормотал он, глядя в пол...

— Опять пустой суп сварила, — скривился муж, а я молча достала из мусорки его свежий чек на устрицы из дорогого ресторана. Пока Никита брезгливо отодвигал тарелку с бульоном на край столешницы, я аккуратно разглаживала скомканную термобумагу. Сумма, напечатанная крупным шрифтом в самом низу, равнялась моему жесткому бюджету на продукты на три недели. — Мы же договаривались разумно подходить к тратам, а не переходить на диету из воды и одинокой моркови, — продолжал вещать он. Я крепче сжала край кухонного полотенца, пряча злополучный чек в карман домашнего кардигана...

Пять огромных, перевязанных грубым коричневым скотчем чемоданов намертво заблокировали узкий коридор. Колесики одного из них оставили на светлом ламинате грязную, маслянистую полосу, которая въелась в покрытие. Светлана смотрела на эту грязь, чувствуя, как внутри живота стягивается тяжелый, болезненный узел. — Давай сразу решим вопрос с размещением, — голос Андрея звучал ровно, как заученный по бумажке текст. — Мама поживет в нашей спальне, а ты иди на диван. Ей категорически вредны сквозняки в гостиной, спина сразу отнимается...

Я бросила в кипяток дешёвые серые рожки. Вода в кастрюле мгновенно помутнела от избытка крахмала. Игорь громко стягивал зимнюю куртку в нашем тесном съёмном коридоре. — Снова без мяса? — раздался его раздражённый голос из прихожей. Он прошёл на кухню и тяжело опустился на скрипучую табуретку. — Денег нет, — ответила я заученной за десять лет фразой. — Едим пустые макароны, ты же сам сказал строго экономить до зарплаты. Муж недовольно дёрнул плечом и придвинул к себе тарелку. Десять лет мы жили в режиме тотального финансового голода...

Светящийся экран телефона был единственным источником света в нашей спальне. На часах высвечивалось ровно два ночи. В коридоре тускло горел ночник, освещая, как моя тяжелобольная свекровь бодро открывает замок входной двери. Она впустила мужчину в кожаной куртке. Затем кокетливо поправила прическу. Ту самую прическу, которую я еще утром бережно мыла ей сухим шампунем прямо в постели. Мои пальцы крепко впились в пластиковый чехол телефона. Зинаида Павловна тихо хихикнула и уверенно повела ночного гостя на кухню...

— Я задержусь, у нас аудит, — скорбно прошептал муж в трубку. Я слушала его сдавленный голос, прячась за тяжелой портьерой ресторана «Империя». Сюда я зашла через служебный вход, чтобы забрать плетеные корзины после чужого юбилея. — Марин, я сегодня в ночь останусь, — продолжал разыгрывать драму Сергей. — Ревизоры из главного офиса внезапно нагрянули, поэтому буду только к утру. Я стояла всего в паре метров от его уютной кабинки. Мой муж сидел в свежей голубой рубашке, которую я старательно выгладила сегодня на рассвете...

Я стояла перед зеркалом и пыталась разглядеть в отражении ту женщину, которой была до встречи с Игорем. Сегодня нашему браку исполнилось ровно десять лет, и я втайне надеялась на чудо, хотя за плечами была целая жизнь из желтых ценников. Игорь зашел в спальню с тем самым торжествующим лицом, которое обычно означало победу над кассиром в супермаркете. Он протянул мне увесистый сверток из серой упаковочной бумаги, который подозрительно звякнул металлом. Внутри оказалась чугунная сковорода с глубокой царабиной на дне и криво приклеенным ценником «Уценка»...

Я молча смотрела на три огромных пакета с углем прямо на моей клумбе. Пятнадцать лет я вкладывала душу и средства в эту дачу. Высаживала пионы, каждую весну возила рассаду на утренней электричке. Вложила почти два миллиона рублей в ремонт старого дома. И вот начался летний сезон. – Мам, мы у тебя на выходных отдохнем? – позвонил сын в начале мая. Я согласилась. А зря. Вместе с сыном приехала невестка Алина. И началось. Мой холодильник тут же забили пивом и контейнерами с мясом. Мои овощи бесцеремонно сдвинули в угол...

Вероника возникла на моем пороге с таким видом, будто за ней стоял почетный караул, а не мой помятый муж Олег. Она поправила вызывающе короткую юбку и обвела прихожую взглядом оценщика из ломбарда. Олег жался за ее спиной, старательно изучая узор на линолеуме, который мы покупали вместе пять лет назад. Его плешивая макушка стыдливо поблескивала в свете люстры, а в руках он сжимал пакет с какими-то пожитками. — Света, ты только не начинай свои концерты, — выдавил он, наконец подняв глаза. — Нам нужно поговорить по-взрослому, без лишних эмоций и претензий...

— Опять эта крестьянская мешанина, Светлана Юрьевна? — Никита брезгливо отодвинул тарелку с тушеными овощами. Его ухоженные пальцы с идеальным маникюром раздраженно барабанили по дубовой столешнице, демонстрируя крайнюю степень недовольства. — У меня от вашей готовки поджелудочная скоро откажет, неужели так сложно освоить хотя бы базовые французские соусы? Даша, моя родная дочь, виновато опустила глаза в свою порцию и сделала вид, что очень занята хлебом. Она всегда терялась под напором властного мужа, предпочитая отмалчиваться и не вступать в открытые споры...

Лена с размаху бросила на липкую кухонную клеенку стопку неоплаченных квитанций. Олег даже не шелохнулся, продолжая методично ковырять вилкой макароны в сколотой тарелке. Он делал абсолютно отрешенный вид, тупо изучая этикетку дешевого пива за шестьдесят девять рублей. — Мой муж пять лет притворялся глухим, чтобы не слушать меня, а я начала вслух читать его переписку с Люсей из соседнего подъезда, — ровным голосом произнесла Лена. Она не сводила тяжелого взгляда с его немытого затылка. Супруг привычным жестом потянулся к жирному пульту и выкрутил громкость старенького телевизора до предела...