Джесси Джеймс | Фантастика

— Только ради всего святого, не начинай свои унылые лекции о правильном питании, — резкий голос Никиты опередил скрип открывающейся входной двери. Он ввалился в прихожую широким, размашистым шагом, словно владелец контрольного пакета акций, прибывший инспектировать глубоко убыточный филиал. За его спиной неуверенно переминалась высокая девушка, кутаясь в объемную дизайнерскую куртку. В руках она бережно прижимала к груди нечто мелкое, дрожащее и упакованное в ядовито-розовый вязаный свитер. Я спокойно вытерла влажные руки сухим вафельным полотенцем...

— Квартира в самом центре, Света. Высокие потолки, сто метров. Ты вообще осознаешь масштаб суммы? — голос Олега звучал приглушенно, но слова отчетливо долетали из приоткрытой кухонной двери. Я остановилась в коридоре с пустой стеклянной вазой в руках. Только что собиралась налить в нее воду для цветов, которые они привезли. Дешевые гвоздики, купленные явно на бегу у ближайшего метро. — Осознаю прекрасно, — фыркнула дочь. — Но мы не можем просто взять и выставить мать за порог. В ее интонациях не было ни грамма дочерней любви или сомнений...

— Ты совсем из ума выжила на старости лет, притащила в свой дом какого-то сомнительного типа! — Вероника брезгливо пнула носком дорогой туфли банку с краской, оставляя на светлой коже некрасивый зеленый след. — Я перед приличными людьми краснеть должна, пока ты тут личную жизнь устраиваешь прямо на фоне моего будущего идеального газона? Светлана растерянно моргала, глядя, как теплый утренний свет ломается о перекошенное от возмущения лицо родной дочери. Густая изумрудная масса медленно стекала с деревянной палочки обратно в жестяную банку, издавая мягкие чавкающие звуки...

Тяжелый чугунный казан с глухим стуком опустился на пробковую подставку в самом центре праздничного стола. Света быстро вытерла влажные руки о передник и стянула его через голову. Она провела на ногах почти шесть часов, нарезая морковь идеальной соломкой и вымеряя пропорции специй. Родственники мужа не прощали кулинарных промахов, особенно когда собирались вместе. Гости уже занимали места. Дядя Валера суетливо заправлял край накрахмаленной салфетки за воротник рубашки, готовясь к трапезе с такой самоотдачей, с какой другие готовятся к марафону...

Никита переминался с ноги на ногу, неловко пряча глаза и теребя застиранный край своей футболки с изображением какого-то пиксельного монстра. На моем старом дубовом столе лежал его планшет, ярко светившийся в полумраке веранды. Внук десяти лет молча протянул мне этот экран, на котором разворачивалась увлекательная переписка его родителей о том, как поскорее сдать меня в приют и переписать загородный дом на себя. Я аккуратно взяла гаджет, стараясь не задеть сенсорную панель своими сухими, слегка дрожащими пальцами...

— Осторожнее, Светлана Юрьевна, вы мне сейчас рукав запачкаете, — капризно протянула невестка, брезгливо отодвигаясь от края стола. Белоснежное шелковое платье струилось по фигуре Вероники, переливаясь под светом старой кухонной люстры. Глубокий треугольный вырез почти доходил до талии, смело открывая нежную кожу и дорогие украшения. Я аккуратно поставила тяжелое блюдо с запеченным мясом на кружевную скатерть, стараясь не задеть бокалы. — Все в порядке, Вероника. Ни одна капля мимо не упала. Олег, мой сын, торопливо подложил себе третью порцию картошки, делая вид, что невероятно увлечен едой...

— Заноси пустую тару прямо в гостиную, Никита, только не поцарапай паркет, нам его еще риелторам показывать, — звонкий голос старшей дочери разрезал спокойствие моего субботнего утра. В прихожую деловито ввалилась Соня, следом за ней тяжело отдувался ее муж. В руках зять держал стопку плотного грубого картона и моток широкой клейкой ленты. Три дня назад я отправила в наш общий семейный чат короткое, но очень драматичное сообщение. Я написала, что неудачно вложила весь свой капитал, доверилась мошенникам и теперь осталась с совершенно пустыми карманами...

— Света, дорогая, а куда поехал наш обеденный стол? — спросила я, наблюдая, как двое хмурых мужчин в комбинезонах деловито выносят из гостиной резную дубовую столешницу. Невестка даже не обернулась, продолжая усердно оттирать освободившийся угол влажной салфеткой. Она обладала феноменальным талантом превращать банальный вынос чужого имущества в сеанс оздоровительной магии. — Вера Николаевна, этот тяжелый темный дуб буквально блокировал ваши финансовые потоки и создавал застой энергии! — бодро отозвалась Света, даже не сбившись с дыхания...

— Мы с Никитой всё обдумали и приняли окончательное решение. Квартиру выставляем на продажу в ближайший понедельник. Соня швырнула на кухонный стол толстый глянцевый буклет элитного жилого комплекса. Плотная бумага с сухим шорохом проехалась по потертой клеенке и остановилась ровно у моей кружки с зеленым чаем. На обложке красовались счастливые люди на фоне панорамных окон, бесконечно далекие от моей тесной хрущевки. Я медленно перевела взгляд на дочь. Она сидела напротив, упрямо скрестив руки на груди, всем своим видом демонстрируя несокрушимую уверенность...

— Сними эту цветастую тряпку немедленно, — прошипел Никита, делая вид, что заботливо поправляет воротник моей блузки. Его пальцы больно впились в плечо через тонкую ткань. Сухой шелест сминаемого шелка ударил по нервам резче, чем гул чужих голосов в ресторане. — Это мамин подарок, Никита, и это качественная ручная работа, — мягко, но настойчиво ответила я, высвобождая руку. — Это старье, которое вопит о том, что мы приехали на автобусе из спального района. Мы стояли в фойе пафосного заведения, где крупная логистическая компания с размахом отмечала круглую дату...

— Олег, а она точно не нагрянет? — тягучий женский шепот донесся из глубины прихожей, едва я успела вытащить ключ из скважины. — Расслабься, Кать. Света у матери на даче до завтрашнего вечера, — раздался в ответ знакомый баритон моего мужа. — Ей грядки важнее всего. Раздался ритмичный скрип кровати. Они кувыркались на моей постели. Я стояла в темном коридоре, так и не сняв легкий плащ. Никакой истерики и слез. Только ровный, почти скучный ритм сердца. На туалетном столике валялся чужой дешевый клатч с вульгарными блестками...

— Подписывай, мам, это простая оптимизация неликвидных активов, — Илья шлепнул на старый дубовый стол пухлую картонную папку. Жесткий пластиковый уголок с мерзким скрежетом прошелся по полировке, оставляя длинную белую борозду на потемневшем от времени дереве. Я перевела взгляд с изуродованной столешницы, за которой мы когда-то собирались всей семьей на праздники, на лицо собственного сына. Он выглядел донельзя уставшим, деловым и абсолютно безразличным к тому, что находилось за пределами его личных интересов...