Джесси Джеймс | Фантастика

— Ну, мамуль, имейте совесть, а? Вы же видите, я реально загибаюсь. Голос зятя звучал с той самой противной, тягучей ноткой, от которой у Нины Петровны всегда начинала ныть голова. Сергей лежал на раскладушке под яблоней, картинно подтянув колени к животу. На лбу — помятая панама, на груди — футболка с дурацкой надписью «Любимый муж». — Сереж, ну какая совесть? — Нина Петровна переложила тяжелый пакет с удобрениями. — Я же только с электрички. Жара тридцать два градуса. Дай хоть воды попить. — Воды… — Сергей закатил глаза...

В комнате стояла такая духота, что обои, казалось, вот-вот начнут отслаиваться от бетона. Галина Петровна, которой сегодня исполнилось восемьдесят, берегла тепло маниакально, и воздух превратился в густой кисель. Я сидела на краю продавленного дивана, боясь лишний раз пошевелиться. Любое движение здесь расценивалось как неуважение к торжеству. — Гости дорогие, ну что вы притихли? — свекровь тяжело поднялась, опираясь кулаками о столешницу. Возраст не сделал её немощной, он лишь закалил её злобу...

Сквозняк в нашей квартире всегда был персоной нон-грата, но сегодня он вел себя особенно нагло. Тяжелые бархатные шторы в гостиной вздрагивали, словно за ними прятался кто-то живой и недобрый. Я в очередной раз поправила накрахмаленную салфетку, чувствуя, как внутри натягивается привычная струна тревоги. Игорь сидел во главе стола, похожий на монумент самому себе, и сверлил тяжелым взглядом запотевший графин. В нашем доме вещи имели больше прав, чем люди, а порядок ценился выше искренности. Мой муж, Игорь Сергеевич, был человеком старой закалки, для которого любой хаос был личным оскорблением...

Двери банкетного зала распахнулись с таким грохотом, будто их вышибли тараном. Сквозняк рванул скатерти, и пламя свечей в высоких канделябрах испуганно пригнулось. Я вздрогнула, едва не выронив бокал. На пороге возникла фигура, от которой у половины гостей перехватило дыхание. Это была не опоздавшая дальняя родственница. И не приглашенная артистка. В проходе возвышалось монументальное белое облако из тюля, жесткого кружева и сияющих страз. Инесса Викторовна явилась на свадьбу единственного сына в подвенечном платье...

— Марина, ты опять стираешь цветное на сорока градусах? Это же медленное убийство ткани, посмотри на ворсинки. Голос Галины Петровны доносился из ванной, перекрывая шум льющейся воды и жужжание вытяжки. Я аккуратно положила вилку на край тарелки, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Аппетит пропал мгновенно, словно кто-то невидимый выключил рубильник моего голода. — Мама, мы же просили тебя сто раз, — Сергей, мой муж, даже не оторвался от экрана смартфона, листая ленту новостей. — Не надо там ничего проверять, это наша ванная и наши вещи...