Professore

Тронный зал сиял. Факелы бросали пляшущие тени на позолоту гербов, на драпировки из плотного, траурного бархата. Столы ломились от дичи, фруктов, темного, как кровь, вина. Музыканты выводили торжественную, медленную мелодию...

Запись в личном дневнике Короля, которую он, разумеется, никогда никому не покажет: «О, какая восхитительная мизансцена разыгралась! Эти нищие учителишки и их бледное, вечно ноющее потомство наконец-то получили по заслугам. Они думали, что их жалкие победы на олимпиадах и амбиции что-то значат? Они полагали, что могут диктовать условия мне, Королю? Вот он, мой шедевр. Весь город говорит лишь об одном: как Управление образования Нижнеурюпинска обманывает. И я, бедный, несчастный страдалец, вынужден с этим бороться...

Король стал невыносим. Его упрямство, его старомодное самодурство, его глупая, трогательная вера в то, что мир все еще вращается вокруг его ветхого трона, а не вокруг алгоритмов и нейросетей — все это вызывало у Старшей приступы холодной, кипящей ярости. Он не просто надоел. Он стал помехой. Живым анахронизмом, который осмеливался сомневаться. Сомневаться в ее словах, в ее видении. Его нужно было наказать. Унизить. И выставить дураком настолько эффектно, чтобы тень от его позора легла на все, что он еще пытался контролировать...