В зачётке студента Пухова лежали пять тысяч рублей и записка на листке в клеточку: «Как договаривались с вашей супругой». Родион Павлович выронил ручку. Она покатилась по столу, и он поймал её у самого края. Очки при этом съехали на кончик носа. Так у него было только с Виолеттой. Рядом с ней всё валилось из рук, всегда, с первого дня. Оказывается, достаточно одного упоминания. – Это что? – спросил он. – Ну… – Пухов, сын владельца трёх автосалонов, пожал плечами в куртке, которая стоила как Родионова зарплата за квартал...
Пути и строки
Миленькие штучки от шефа: идеально мой размер до последней косточки
– Ви-ика, – протянула Светочка из соседнего отдела и подкралась ближе. – Это что, Стас? Годовщина? Коробка стояла на моём рабочем столе, перевязанная атласной лентой цвета спелой вишни, а рядом - букет алых роз, такой огромный, что за ним не было видно монитора. Карточки не было. Вообще никакой. – Нет, – сказала я. – Годовщина в мае. Я развязала ленту и подняла крышку. Сантиметра на три, не больше. И сразу опустила обратно. Внутри лежало что-то чёрное, кружевное и настолько откровенное, что в нём, по-моему, можно было только сразу ложиться...
Ключи от "папиного болота". Как мне разрешили бывать на собственной даче
– Михаил Петрович просил отдать вам, – светловолосая женщина в простой серой куртке смотрела прямо, но без вызова. Она появилась на поминках мужа, непонятно откуда, и протянула ключи от участка, на котором, насколько я знала, не было ни одной двери. Связка была тёплая, будто её долго держали в кулаке, и на брелоке болтался красный поплавок. Я смотрела на связку, потом на женщину, которая посмела прийти в такое место в такой день. "Господи, она же молодая совсем. Моложе Антона! Хорошенькая." Коса через плечо очень шла ее тонким чертам лица и пухлым губам...
- Вы меня терпеть не можете? Отлично. Вы - лучшая свекровь
«Пт 11:00 натариус. Б.В. даговарился». - Почерк круглый, буквы держатся за руки, как детсадовцы на прогулке. Эта записка на холодильнике под магнитом с Анапой в тот день меня не встревожила, скорее развеселила – Лариса Андреевна, зайка, пакеты на стол ставьте, я разберу! – Кристина выпорхнула из ванной в розовом медицинском костюме, браслет-цепочка звякнул о косяк. – Мы сегодня умнички. Покушали, давление сто тридцать на восемьдесят. Да, Зинаида Фёдоровна? Да, заинька? Заинька смотрела на неё так, как, наверное, смотрела на десятиклассников, которые пишут «ихний»...
Твой муж стал отцом. Трижды. Ты могла бы поздравить
Часть 3 Домой Алина шла пешком. Через мост, по набережной, мимо тёмных окон и новогодних гирлянд, которые мигали так весело, будто издевались. Снег лип к ресницам. Тушь, наверное, давно потекла. Ну и пусть. Галина Сергеевна ещё не спала. Стояла в коридоре в халате, с валиком в руке, как часовой. – Что-то ты рано. Как Катя? – Нормально. Алина прошла в свою комнату и закрыла дверь. Коробочку с бантом поставила на полку, между кубком за олимпиаду по истории и плюшевым зайцем из детства. Подумала и повернула её бантом к стене...
