Пути и строки

Чемодан стоял в коридоре уже третью неделю. Бордовый, на колёсиках, ручка поднята, как будто вот-вот уедет. Но не уезжал. Я смотрела на него утром, когда шла на кухню. Смотрела вечером, когда возвращалась с работы. Чемодан смотрел на меня в ответ и как будто ухмылялся. – Ань, ты опять не посолила кашу, – Света стояла у плиты в моём фартуке. – Дети же едят. Мои дети ели мою кашу десять лет и как-то выжили. Но объяснять это Свете было бесполезно. У неё был талант: говорить так, будто она единственная в мире, кто знает, как правильно...

Миша закрыл за собой дверь и впервые в жизни услышал тишину. Настоящую. Не паузу между вечной перепалкой сестёр, а такую, в которой слышно, как гудит холодильник в пустой кухне. Квартира была своя. Ну, почти своя. Компания дала ипотеку под три процента, в договоре значилось пятнадцать лет, но Мишу это не пугало. Пугало другое. Он стоял посреди пустой гостиной, держал в руках коробку с наушниками и не мог понять, куда их положить. Можно было прямо на подоконник. Можно на пол. Никто не возьмёт. Никто не скажет: «Миш, ну я же только на тренировку, верну, честно»...

Алёна стояла в луже. Лужа была тёплая, пахла ржавчиной и чуть-чуть кошкой, хотя кошки у неё не было уже лет шесть. Сверху, с потолка, капало ровно и методично, как метроном у соседки-пианистки. - Ну что вы стоите, - сказал Костя из ванной. - Снимайте тапки, намокнете. Алёна сняла тапки. Почему-то от этой фразы у неё внутри что-то щёлкнуло. Тихо так, как щёлкает выключатель в коридоре, когда ищешь его в темноте и наконец нащупываешь. Она двенадцать лет ждала, что однажды кто-нибудь скажет ей что-то правильное...

Абонемент я покупала в подарок мужу на годовщину. Двадцать пятую, серебряную. А плавал по нему через три месяца совсем другой человек. И с нашего счёта уплыли двести пятьдесят тысяч. Вот так коротко можно рассказать всю историю. Но коротко не получится, потому что в таких историях главное, как именно оно получилось. Как рассудительная женщина сорока семи лет, библиотекарь, с мужем, двумя детьми, ипотекой и десятком историй о доверчивых дурочках в анамнезе, села и отдала чужому человеку деньги, которые копились на ремонт ванной два года...

Егор три раза перекладывал коробочку из правого кармана в левый. В правом жало. В левом как-то глупо торчала коробка – оттопыривала карман. Юля поставила на стол тарелку с пельменями и засмеялась. – Ты их что, считаешь? – Кого? – Пельмени. Ты на них смотришь так, будто они сейчас разбегутся. Он улыбнулся. В животе было тепло и страшно одновременно. Шесть месяцев он откладывал этот разговор. Шесть месяцев придумывал причины: то съёмная квартира не та, то на стройке аврал, то зима неудачная. Причины закончились...