Художественные рассказы Ники Вербинской
Наташ, доля мужа твоего давно на его сестре, не суетись, – процедила свекровь, подвигая невестке справку
Свекровь принесла к чаю не торт, а прозрачную папку с бумагами. Положила ее рядом с сахарницей, расправила уголок клеенки и только потом сняла светлое пальто, словно явилась не в гости, а принимать помещение по описи. Ирина, рыжеволосая сестра Антона, села у окна. Антон остался возле холодильника, сутулый, молчаливый, в домашней футболке, хотя обычно терпеть не мог, когда за столом кто-то стоит. Наташа вытащила из духовки пирог, поставила на подставку и обожгла пальцы через тонкое полотенце. Никто даже не посмотрел на румяную корочку, ради которой она с утра возилась с яблоками...
Оль, я с 10 лет знаю, что меня удочерили, а тебе не сказали, – бумага из детдома торчала у сестры в паспорте
Мама поставила на стол селёдку под шубой, три тарелки и папку с документами. Папку она положила рядом со мной, а салат придвинула к Марине, будто заранее решила, кому сегодня достанется еда, а кому неприятности. – Поедим, потом всё подпишем, – сказала мама, поправляя короткие седые волосы. – Там ничего сложного, нотариус уже всё подготовил. Я не притронулась к вилке. В воскресенье мама просто так папки на стол не клала, особенно коричневые, с завязками, которые хранила на верхней полке шкафа. – Что именно подпишем? – спросила я...
По крови ты мне вообще никто, и квартиру мать на меня отписала, Свет, – сестра выложила на стол папку
На новой столешнице ещё синела полоска малярной ленты, которую Светлана всё собиралась снять, да руки не доходили. Лариса поставила на неё папку так, словно прибила к столу гвоздём, и разгладила ладонью светлый рукав. – По крови ты мне вообще никто, и квартиру мать на меня отписала, Свет, – сказала она с ледяной улыбкой. – Так что ремонт можешь считать подарком. Спасибо, получилось прилично. Чайник щёлкнул и затих. Света стояла возле раковины в старой футболке, с кое-как собранными волосами и белой затиркой на пальцах, потому что полчаса назад исправляла за мастером шов у подоконника...
Дом я переписал, Оль, а ваших денег на крышу никто не просил, – пока муж перебирал чеки, свёкор молча курил
Рулетка с металлическим щелчком втянулась в корпус, и незнакомый мужчина записал что-то в блокнот. Потом отошёл к окну, прищурился на откосы и спросил, остаётся ли кухня после продажи. Ольга медленно поставила на стол пакет с продуктами. Вера, стоявшая посреди комнаты в светлом плаще и уличных ботинках, даже не подумала смутиться. – Какая продажа? И почему у меня на кухне ходят в обуви? Мужчина с рулеткой сразу направился в прихожую. Вера проводила его недовольным взглядом, словно Оля сорвала важную встречу из-за пустяка...
С этой девочки я деньги беру, а ты у меня живёшь бесплатно, Дим, – чужая щётка торчала в стакане у раковины
Чужая щётка была фиолетовой, с блёстками в прозрачной ручке. Она стояла рядом с Диминой чёрной так по-хозяйски, будто занимала это место с момента ремонта. Дима поставил дорожную сумку на стиральную машину, вытащил фиолетовую щётку двумя пальцами и понюхал. Мятой пахло свежо, значит, пользовались утром. Из прихожей донёсся шорох, затем щёлкнул замок бывшей детской. Комната досталась от прежних хозяев с обоями в мелких облаках, и Дима собирался переделать её под кабинет, но пока там стояли диван, узкий шкаф и коробки с инструментами...

