Художественные рассказы Ники Вербинской

Лена нажала на красную кнопку вызова так резко, что телефон звякнул о столешницу и подпрыгнул на прозрачной силиконовой накладке. На кухне сразу стало тихо, только в кастрюле лениво булькала гречка, а за стеной сын выкладывал из конструктора гараж и сердито шептал машинкам, что очередь надо соблюдать. Андрей стоял у холодильника с пакетом кефира в руке и смотрел так, будто его поймали не на разговоре с матерью, а на чем-то постыдном и совсем глупом. Лена вдохнула, заметила на столе список покупок, написанный чужим круглым почерком, и окончательно поняла, что дальше молчать нельзя...

Когда Лена вошла в квартиру матери, разговор в кухне оборвался так резко, будто кто-то щелкнул выключателем. В прихожей пахло жареной курицей, укропом, новым освежителем воздуха и еще чем-то кислым, знакомым с детства: семейным ожиданием скандала, который все уже почувствовали, но никто пока не назвал. Она сняла светлый плащ, повесила его на край старой вешалки и услышала, как на кухне кто-то задел ложкой стакан. Звук получился тонкий, нервный, и Лена почему-то сразу поняла: речь там шла о ней. Мама позвала всех на обед еще неделю назад...

Марина сразу заметила ключи, хотя Максим пытался держать ладонь полузакрытой. Маленькое кольцо блеснуло у него между пальцами, на стол упала синяя пластиковая бирка с номером подъезда, и этот смешной кусочек пластика вдруг оказался громче всех слов, которые они за вечер успели сказать. Мать в это время наливала чай так старательно, будто от ровной струйки кипятка зависело спокойствие всей семьи. Чайник дрожал у нее в руке, ложечка стукнула о чашку, Максим кашлянул и быстро сжал кулак, но было поздно...