Художественные рассказы Ники Вербинской

Лена сначала подумала, что ошиблась квартирой. У нее в ушах еще стоял писк больничного монитора, в кармане куртки звякали ключи, а из-за двери ее комнаты, закрытой на старую защелку, доносился женский голос, чужой и уверенный, будто эта женщина уже успела тут обжиться. В прихожей пахло жареным луком, дешевым освежителем и влажной тряпкой. На коврике возле тумбы стояли незнакомые белые кроссовки, аккуратные, с розовыми шнурками, а рядом лежал пакет из аптеки, где из-под ручек торчала упаковка пластырей...

Ирина остановилась на пороге спальни так резко, что пакет с творогом и зеленью больно ударил ее по колену. На полу у кровати стоял коричневый чемодан Павла, отца Максима, тот самый старый, с потертым углом и наклейкой из санатория, а сам Максим, широкий в плечах, уставший, с серым лицом после работы, молча вынимал ее свитера с верхней полки шкафа. В комнате пахло пылью, чужим одеколоном и еще чем-то тяжелым, как пахнут подъезды в доме, где постоянно спорят за стенкой. Ирина видела свою голубую кофту...

Сергей сначала даже не понял, почему у него внутри так неприятно щелкнуло. Он шел от остановки к дому с пакетом из магазина, в котором внизу лежал хлеб, сверху помидоры, а сбоку болталась пачка кошачьего корма для соседской Мурки, которую Оля зачем-то подкармливала уже второй год. Вечер был мутный, апрельский, с запахом мокрого асфальта и дешевого табака от лавочки у подъезда. На парковке все стояло как обычно: серебристая "Киа" соседки с пятого, старенькая "Лада" дворника, белый фургон из пункта выдачи, который вечно занимал два места сразу...

Андрей открыл дверь своим ключом и сразу понял, что дома что-то случилось. В прихожей стояли чужие сапоги с продавленной пяткой, на пуфике лежала клетчатая сумка, а из кухни тянуло запахом валерьянки и разогретой гречки. Он возвращался с работы усталый, аккуратно подстриженный утром перед совещанием, с пакетом творожных колец к чаю и дурацкой надеждой на тихий вечер. Но тишина в квартире была не домашняя, а такая, какая бывает перед ссорой, когда люди уже наговорили лишнего и теперь ждут, кто первый войдет...

– Ты вписал племянника в нашу ипотечную квартиру? – Ольга остановилась у кухонного стола, увидев чужой рюкзак у батареи. – Андрей, скажи, что я сейчас неправильно поняла. Рюкзак был большой, туристический, с грязным дном и яркой нашивкой в виде рыбы. Он лежал так уверенно, будто много лет платил вместе с ними ипотеку, выбирал плитку в коридор и считал каждую тысячу до зарплаты. Ольга еще не успела снять пуховик, только расстегнула молнию, а пальцы уже задрожали так, что ключи в ладони мелко зазвенели...