Художественные рассказы Ники Вербинской

Мама поставила на стол селёдку под шубой, три тарелки и папку с документами. Папку она положила рядом со мной, а салат придвинула к Марине, будто заранее решила, кому сегодня достанется еда, а кому неприятности. – Поедим, потом всё подпишем, – сказала мама, поправляя короткие седые волосы. – Там ничего сложного, нотариус уже всё подготовил. Я не притронулась к вилке. В воскресенье мама просто так папки на стол не клала, особенно коричневые, с завязками, которые хранила на верхней полке шкафа. – Что именно подпишем? – спросила я...

На новой столешнице ещё синела полоска малярной ленты, которую Светлана всё собиралась снять, да руки не доходили. Лариса поставила на неё папку так, словно прибила к столу гвоздём, и разгладила ладонью светлый рукав. – По крови ты мне вообще никто, и квартиру мать на меня отписала, Свет, – сказала она с ледяной улыбкой. – Так что ремонт можешь считать подарком. Спасибо, получилось прилично. Чайник щёлкнул и затих. Света стояла возле раковины в старой футболке, с кое-как собранными волосами и белой затиркой на пальцах, потому что полчаса назад исправляла за мастером шов у подоконника...

Рулетка с металлическим щелчком втянулась в корпус, и незнакомый мужчина записал что-то в блокнот. Потом отошёл к окну, прищурился на откосы и спросил, остаётся ли кухня после продажи. Ольга медленно поставила на стол пакет с продуктами. Вера, стоявшая посреди комнаты в светлом плаще и уличных ботинках, даже не подумала смутиться. – Какая продажа? И почему у меня на кухне ходят в обуви? Мужчина с рулеткой сразу направился в прихожую. Вера проводила его недовольным взглядом, словно Оля сорвала важную встречу из-за пустяка...