Художественные рассказы Ники Вербинской

Ольга стояла в коридоре с мокрым полотенцем в руках и никак не могла понять, почему у нее так сильно стучит сердце. В ванной еще шумела вода после ее душа, в кухне на плите остывал суп с фрикадельками, а из спальни мужа доносился чужой женский смешок, тонкий и уверенный, будто эта квартира давно стала для него привычным местом. Дверь спальни была приоткрыта на ладонь, хотя Максим всегда закрывал ее, когда созванивался по работе. Он говорил, что ему мешают бытовые звуки, скрип шкафчика, чайник, Ольгины шаги по ламинату...

Ольга вернулась домой на день раньше не из-за внезапной тоски по мужу, хотя в поезде успела придумать себе именно такую красивую причину. В командировке в Нижнем все закончилось быстрее, бухгалтерию филиала подняли за два дня, начальница отпустила ее с усталым: "Езжай, пока мы тут сами не передумали", и Оля купила билет на ближайший поезд. Она представляла, как откроет дверь тихо, снимет ботинки, пройдет на кухню и застанет Максима в его обычной домашней позе: спортивные штаны, футболка, ноутбук на столе, рядом чашка с недопитым чаем...

Лена поняла, что ее позвали не на ужин, еще в прихожей, когда Галина даже не сделала вид, что рада ее видеть. Обычно свекровь сразу начинала командовать: тапки там, куртку сюда, руки помыть, салат уже на столе. В этот раз она молча приняла пакет с мандаринами, посмотрела на него так, будто Лена принесла что-то неприличное, и отвернулась к зеркалу. Кирилл снял куртку рядом, долго возился с молнией и ни разу не посмотрел жене в глаза. В лифте он тоже молчал, только жевал внутреннюю сторону щеки, а челюсть ходила туда-сюда, как у человека, который заранее готовился к удару...

Светлана остановилась перед дверью переговорной и впервые за все утро заметила, что у Сергея дрожит левая рука. Он держал папку с распечатками, словно щит, хотя внутри лежали не документы, а чужая аккуратно придуманная ложь. За матовым стеклом слышались голоса. Кто-то кашлянул, кто-то передвинул стул, и этот обычный офисный шум вдруг показался Светлане чем-то неприличным, будто там уже расселись люди, которым предстояло посмотреть, как она сама сотрет себя ради чужого повышения. – Ты хочешь, чтобы...