БЛАГО

Почему чувствительные и умные люди застревают, а не взлетают? Вчера обратился знакомый — выбрать руководителя из нескольких кандидатов. Начали разбирать, и выяснилось, одна девушка превосходит и по навыкам, и по мозгам, и по энергии. Лидер, но что то стопорит. Оказалось — её обидчивость. Когда с ней не согласны, когда отказывают или что-то идёт не по её плану — включается обида. Меняется тон, пропадает лёгкость, появляется напряжение. И с такими людьми, как он сказал, часто некомфортно. Прям моя тема...

…Я проснулся на кухне. В голове будто бетонный шар боли бултыхается между стенками черепа. Тошнота волнами. Мотор внутри работает на пределе. Кажется, вот-вот остановится. Холодный пот. Какой день пью? Пятый? Шестой? Уже не помню. Надо завязывать, иначе кранты. Но сейчас надо выжить. А выжить можно только выпив. Шарю по углам, ищу деньги. Мать давно спрятала все настойки. Спрятала, но не выкинула. От мысли, что где-то рядом пузырек боярышника или элеутерококка, трусит сильнее. Я лезу под кресло — и нахожу рваный полтинник...

Работа с токсичным стыдом точно не спринт. Если на когнитивном уровне многое можно осознать относительно быстро, то работа с телом занимает дольше времени. Но жить хочется сейчас. Мы примерно понимаем, что в безопасной среде чувствуем себя нормально, если не гоняемся мыслями о будущем или прошлом. Мы уверенно занимаем место, общаемся с близкими, взаимодействуем с людьми. Всё работает, тело спокойно, эмоции под контролем. Но в среде, где есть неопределённость и страх стыда, всё меняется. Мы из Субъекта становимся Объектом...

С детства мечтал о своем уголке. Жили в общежитии вчетвером, потом в двухкомнатной хрущевке впятером. Причем я — в одной комнате с двумя сестренками и собакой. Потом с 15 лет — Суворовское. Так что приземленные мечты вполне объяснимы. Но серьёзно: сначала своя комната, потом кабинет, гараж, мастерская. Всё это представлялось как место спокойствия, где не нужно будет контролировать, никто не нарушит границы, где будет тепло и спокойно. Потом пошли мечты о походах, посиделках у костра, о своем доме с забором...

Один из факторов, который раскачивает тревожность и стыд — высокая чувствительность нервной системы. И в отличие от многих других причин, она часто бывает врождённой. Я долго не знал, что кто-то чувствует иначе. Думал, все так ощущают и просто нашли способ справиться. Вот и бился как рыба об стекло. Потом, когда начал рассказывать о своих телесных реакциях на болезнь, еду, недосып, никотин, о том, как сильно проявляется похмелье, — начал понимать: тут что-то не так. Ко мне пришло новое чувство собственной дефективности...

Я давно интересуюсь темой — как эмоции влияют на жизнь и смерть. И чем больше слушаю мужчин на сессиях, тем яснее понимаю: в России нас убивает не только алкоголь и стресс. Нас убивает запрет на чувства. Мужчины живут в среднем на десять лет меньше женщин — 67 против 77. Это один из самых больших гендерных разрывов в мире. С детства нас учат: не бойся, не жалуйся, не показывай слабость, терпи. И мы учимся. Сжимаем зубы, держим лицо, заглушаем тревогу работой, спортом, водкой, тишиной. Русские мужчины плачут — только не глазами...

Раньше я часто удивлялся и злился: почему наглые и бесстыжие живут спокойно, смеются, чувствуют себя уверенно, а я, стараясь быть хорошим, правильным, всё время тревожный, зажатый и уставший? Где справедливость? Почему тот, кто старается поступать по совести, постоянно страдает, а тот, кто живёт как хочет, чувствует себя легче и свободнее? Со временем я понял, что дело вовсе не в справедливости и не в каком-то универсальном моральном законе. Всё проще — и одновременно сложнее. Вопрос в том, что каждый человек себе разрешает, а что — запрещает...

Я начинаю писать книгу — «Алкоголь как учитель. Исповедь зависимого».Эта книга не о спиртном, а о человеке, который искал путь к себе и долго шёл через туман зависимости. Я пишу её не как психолог, а как человек, который сам прошёл этот путь — от спасения до разрушения, от капитуляции до прозрения.Алкоголь никогда не был для меня просто напитком. Это был ключевой герой с меняющимися ролями в моей драме. На заре своей зависимости, когда поиски лекарства от вечной, фоновой тревоги завели меня в тупик, он пришёл как спасение и решение...

Впервые я опохмелился в девятнадцать. До этого пил при любой возможности — как и большинство моих друзей. Но никогда по утрам. От одной мысли о спиртном мутило. Казалось, есть черта, которую я не перейду. В то утро среди нас был один опытный выпивоха. Мне было плохо — шар боли в голове, тошнота, дрожь. Он посмотрел на меня и сказал: — Выпей. Соберись с духом. Тебя, может, вырвет, но станет легче. Так и вышло. Через несколько минут стало полегче. А потом он добавил: — А теперь выпей нормально. И вот тогда я почувствовал то самое чудо...

Было время, когда тревога приходила лишь иногда. А между эпизодами сложностей — бушевала жизнь. Игра до темноты, азарт от спортивной трансляции, предвкушение праздника, радость от простого подарка. И это работало. Мы могли грустить из-за двойки, переживать из грубого слова, но через час уже радоваться первому снегу. Чувствительность была острой, но и радость — яркой, ситуативной, настоящей. А потом будто что-то щелкает. И ты ловишь себя на мысли: «Мне 35 (40, 45...) лет, а ничего не хочется. Живу потому что "надо"»...

Давайте начнём с простого примера. Тебе нужно сходить в магазин, а у тебя от одной мысли об этом – упадок сил и дикая тревога. Ты головой всё понимаешь: ну это же просто магазин, никаких видимых причин для страха нет. Но тело реагирует иначе. А копнёшь глубже – оказывается, вся твоя жизнь это череда постоянных преодолений и стресса. И радость приходит только от облегчения, что ты справился, или от того удовлетворения, что ты вот смог. Но потом ты смотришь на других, которые все эти «простые» задачи делают, вообще не напрягаясь эмоционально, и твоя тревога усиливается многократно...

Когда-то я думал: вера — это вообще про что? Со стороны доносились только две идеи. Одни говорили, что вера — для слабых, кто не выдержал испытаний жизни. Другие — что это некий «другой уровень бытия», но звучало это мутно и оторвано от реальности. А внутри меня шла своя война. Два голоса. Первый голос-обвинитель звучал жёстко: «Ты просто сдался. Не смог построить здесь, в реальном мире, ничего стоящего — ни денег, ни статуса, ни влияния. Может, ты просто не выдержал боли? Стал бы ты искать смысл,...