Популярная наука

Старая шпала у насыпи выглядит как бесплатный брус: чёрная, тяжёлая, почти не гниющая и уже оплаченная железной дорогой. Рука дачника сама тянется — забор, грядка, а то и банька. Но обычным бревном она давно не считается: внутри сидит каменноугольная пропитка, из-за которой шпала после списания попадает не на свалку, а в отдельный регулируемый мир опасных отходов — с лицензиями, паспортами и спецтранспортом. Куда же тогда деваются миллионы шпал, которые железная дорога снимает с путей? Давайте разбираться:...

Дипломата учат не удивляться. Но русская баня ломала выдержку даже у самых тренированных. Англичанин увидел людей, дымящихся «как поросёнок на вертеле». Немец пробрался в астраханскую парную инкогнито — и не выдержал веника. Чех попытался прикрыться простынёй, и вся баня легла от хохота. А через сто лет португальский врач всерьёз уговаривал Европу переделать половину аптек в такие парные. Баня за эти века почти не изменилась: сруб, жар, вода, веник, холод. Менялся человек на пороге. Давайте посмотрим, как именно...

Антон Павлович Чехов у нас всегда в узнаваемом элегантном образе - пенсне, безупречный сюртук, «Вишнёвый сад», мировая слава. А теперь неудобная деталь: за девятнадцать лет до его рождения родной дед писателя пришёл к помещику с деньгами — покупать себя и собственную семью. Я посчитал, сколько бы это было в современных деньгах, получилась сумма в диапазоне 8-14 млн рублей. И крепостной крестьян, будучи в зависимости, смог накопить такие деньги сам, своим трудом. От крепостной зависимости до классика мировой литературы род прошёл путь за два поколения...

Мы привыкли, что фамилии исходят от отца (Иванов), от профессии (Кузнецов) или от прозвища (Беляков). Но есть фамилии, которые построены совсем по другой схеме. И большинство из них носят потомки северян, уральцев и сибиряков. С Ивановым всё прозрачно: когда-то это означало «Иванов сын» — человек, происходящий от Ивана или его прозвища. А фамилия Седых на вопрос «чей?» не отвечает вовсе. Она отвечает на другой: «из чьих?» — и достаётся одна на всех: дедушке, внучке и всем падежам разом. Это застывший ответ на вопрос, давно ушедший из официальной речи, но ещё живой в диалектах: «чьих будете?»...

На вершине кургана стоит каменный человек. У него есть лицо, пояс, ожерелье, иногда сабля на боку — и сосуд, прижатый к животу обеими руками. Стоит он так лет восемьсот, и всё это время чаша пустая: подливать некому. А самое смешное — что «баба» тут сплошь и рядом оказывается усатым мужиком с оружием. Кто поставил каменных баб посреди степи, зачем им чаша, почему они смотрят на восток и откуда взялось это название — давайте разбираться по порядку. Картина, которую видел любой путник в южнорусской степи ещё лет двести назад: голая равнина, ветер, курган — и на нём фигура из серого песчаника...