На завалинке

- Александр, - осторожно позвал Тёмный. Север не ответил. Он отвернулся, неловко покачнувшись, открыл дверцу машины и медленно, словно в трансе, пошёл в лес. - Твою ...! — в который раз за сегодняшний день от души выругался Артем. Он схватил с заднего сиденья рюкзак, выскочил из внедорожника, захлопнул оставленную открытой пассажирскую дверь и на ходу, блокируя замки, бросился вслед за Александром. — Ты куда собрался? — нагнав его, спросил Артем. Тот снова промолчал, глядя перед собой остекленевшими глазами, в которых не было ни искры осознания...

Впервые я увидел его в сентябре прошлого года. Ранний вечер разбрасывал по улицам серые тени, влажные комья облаков бежали по низкому небу, подгоняемые сильным, пронизывающим ветром. Солнце, хоть и приветливо роняло свои лучи то здесь, то там, уже не грело по-летнему, и в воздухе чувствовалось приближение осени — той самой осени, когда листья начинают кружиться в предсмертном танце, а город кажется чужим и холодным. Я шел домой, угрюмо глядя под ноги и стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не встречаться взглядом с прохожими, которые могли нарушить мое уединение...

Валентина смотрела в запотевшее окно электрички, за которым проплывали унылые зимние пейзажи — голые черные деревья с цепкими ветвями, вцепившимися в серое небо, и грязные клочья снега на унылых полях, покрытых ледяной коркой. Поезд почти без остановок нес ее к морю, и этот ритмичный стук колес на стыках рельсов звучал как заезженная пластинка, на которой застряла какая-то фраза. Валентина пыталась вспомнить стихотворение, которое когда-то знала наизусть, но строки ускользали, расплывались, как те самые облака за окном, которые никак не могли собраться в приличную тучу...