Мистика от Коллекционера

Друзья, приветствую вас из полумрака долгого молчания. Эти месяцы тишины были не паузой, а скорее странствием через собственные темные и немного жуткие подземелья. Бывают времена, когда реальность накладывает свои цепи, и даже самые живучие и интересные истории вынуждены затаиться, пережидая бурю. Мне не хотелось бы грузить вас шёпотом (а может даже криком) своих проблем, ведь мы встречаемся здесь ради чего-то иного — ради мурашек, загадок и сладкого ужаса неизведанного. Но я хочу, чтобы вы знали:...

Небольшой дисклеймер или предупреждение. Все совпадения случайны, история является полной выдумкой и является художественным произведением, не более. Автор заранее извиняется, но это будет единственный рассказ, где он не будет отвечать на комментарии. Надеюсь на понимание. Степан сидел в темноте. Единственный свет – холодная и безразличная ко всему луна, пробивающаяся сквозь грязное окно, да мертвенно-голубое свечение пустого экрана ноутбука. Клавиатура перед ним была изувечена – клавиши выбиты,...

Дождь сочился с неба, как грязные слезы по стеклам обшарпанных пятиэтажек. Васька, он же «Гвоздь», шагал по двору, разминая затекшие после вчерашней попойки мышцы. В кармане куртки бутылка дешевого портвейна грела бок, обещая счастья забытья. На душе было паршиво, зло и пусто – идеальный коктейль для поиска «разрядки». Рядом семенил Тайфун, здоровенный, лохматый пес неведомых кровей, единственное существо во вселенной, к которому Васька испытывал что-то теплое, почти человеческое. Он пнул ногой...

Дождь. Он шел три дня. Не очищающий ливень, а мерзкая, холодная морось, въедающаяся в кости, в бетон, в грязные улицы, в души. Город тонул в ней, как в собственной грязи. Алекс стоял у окна дешевой съемной квартиры, пальцами впиваясь в подоконник, пока не побелели костяшки. За стеклом – серость, разбитый асфальт двора, лужи, отражающие тусклый свет мигающего фонаря, как гнойные глаза. Но Алекс видел другое. Видел солнечный день, который был так давно. Мужчина видел велосипед своего сынишки Миши, его восьмилетнего смех, звонкий, как серебряный колокольчик...