Шепот в Темноте | Загадочные Истории

В октябре прошлого года мне позвонил нотариус и сообщил, что я унаследовал квартиру в Санкт-Петербурге. От человека по имени Геннадий Васильевич Ермолаев. Моего двоюродного дяди. Проблема в том, что никакого двоюродного дяди у меня никогда не было. Я переспросил. Нотариус терпеливо повторил: Ермолаев Геннадий Васильевич, тысяча девятьсот сорок девятого года рождения, скончался двадцать третьего сентября, завещал мне однокомнатную квартиру на Васильевском острове. Я — единственный наследник. Первая мысль была про мошенников...

Эту историю мне рассказала читательница канала. С её разрешения публикую от первого лица, изменив имена и некоторые детали. Маму я похоронила в феврале. Обычная история — сердце. Она даже скорую вызвать не успела. Соседка заглянула вечером и нашла её в кресле. Вызвала врачей, но было уже поздно. Мне сорок три года. Взрослая женщина, своя семья, двое детей. Но когда умирает мама, ты снова становишься ребёнком. Сиротой. Это ощущение не описать словами. Просто пустота внутри, и всё. После похорон нужно было разбирать её квартиру...

Эту историю я услышал прошлым летом. Рассказала её моя соседка по даче, Людмила Сергеевна, семидесяти двух лет от роду. Женщина с острым умом, бывший следователь, между прочим. Не из тех, кто верит в бабкины сказки и гороскопы. И именно поэтому то, что она рассказала, произвело на меня такое впечатление. Мы сидели на её веранде, пили чай с мятой, и разговор как-то сам собой зашёл о старых домах. О том, что они хранят. И Людмила Сергеевна вдруг замолчала, посмотрела куда-то мимо меня и сказала: «А хотите, расскажу вам про дом на Лесной? Только потом не жалуйтесь, что плохо спали»...

Представьте себе утро. Обычное, ничем не примечательное австралийское утро 1 декабря 1948 года. Лето в Южном полушарии только начинается, океан лениво накатывает на песок пляжа Сомертон в Аделаиде. Местные жители выходят на пробежку или прогулку с собаками и видят мужчину. Он лежит у подпорной стены, прислонившись головой к бетону, вытянув ноги. Словно просто решил вздремнуть после бурной ночи. Есть только одна проблема. Он мертв. И с этого момента начинается история, которая вот уже 75 лет не дает покоя детективам, шпиономанам и любителям теорий заговора по всему миру...

Вы когда-нибудь просыпались от звука, которого физически не должно существовать? Не от скрипа половиц или гула ветра, а от механического, настойчивого требования внимания со стороны предмета, который давно превратился в музейный экспонат. У меня это случилось в прошлый вторник. На часах светились зеленые цифры: 04:17. За окном — плотная, ватная темнота, какая бывает только перед самым рассветом. В квартире стояла идеальная тишина, пока ее не разрезала трель. Длинный. Пауза. Длинный. Пауза. Звонил старый городской телефон...

Жизнь в панельной многоэтажке — это всегда невольное участие в реалити-шоу «За стеклом», только вместо стекла у нас бетон, который почему-то проводит звук лучше, чем воздух. Я знаю, когда сосед справа ругает кота, когда соседка слева смотрит турецкие сериалы, и я точно знаю, в каком настроении просыпается младенец на два этажа ниже. Но квартира надо мной была черной дырой. За два года, что я там живу, я не услышал оттуда ни звука. Ни скрипа половиц, ни шума воды в трубах, ни грохота падающих предметов...

Знаете это чувство, когда реальность вдруг делает сальто и приземляется на голову? Именно это произошло со мной в прошлую субботу. Обычная прогулка за грибами в лесополосе недалеко от моего дома превратилась в сценарий для триллера, который я бы предпочла смотреть по телевизору, а не проживать лично. Я люблю гулять одна. Лес, запах прелой листвы, тишина — это лучший способ перезагрузить мозг после рабочей недели. Под сапогом что-то хрустнуло, но не как ветка, а как пластик. Я наклонилась. Среди рыжей хвои лежал не белый гриб и не мусор, а маленькая, черная флешка с красным колпачком...

Лето 1993 года выдалось странным. Я помню это точно, потому что именно тогда всё началось. Мне было тринадцать, и я был абсолютно уверен, что наш городок Кедровск — самое скучное место на планете. Двадцать тысяч жителей, один кинотеатр, который показывал фильмы с опозданием на полгода, и бесконечные сосновые леса вокруг. Ближайший крупный город — четыре часа на автобусе. Интернета тогда не было, мобильных тоже. Развлекались как могли. Нас было четверо. Я — Димка Савельев, главный по глупым идеям...

Эту историю мне рассказала женщина, с которой я познакомилась случайно. Мы стояли в очереди на почте в маленьком городке под Калугой, куда я приехала навестить подругу. Очередь двигалась медленно, мы разговорились, и она пригласила меня на чай. Я согласилась, потому что до автобуса было ещё три часа, а её дом оказался совсем рядом. Когда я увидела её сад, то забыла про чай, про автобус и про всё на свете. Там росли розы. Десятки кустов роз. Но не это поразило меня больше всего. Поразило то, что у каждого куста стояла маленькая табличка с именем...

Есть такие места, про которые не рассказывают туристам. Не потому что там опасно или страшно. А потому что некоторые истории слишком тяжёлые, чтобы делиться ими с чужаками. Я узнала об этом прошлым летом, когда приехала в деревню Сосновку помочь тёте Зине разобраться с наследством после смерти её матери, моей двоюродной бабушки. Думала, справлюсь за неделю. Пробыла почти месяц. И увезла с собой историю, которая до сих пор не даёт покоя. Сосновка оказалась именно такой, какой я её представляла по рассказам мамы...

Знаете, я всегда считала себя человеком рациональным. Из тех, кто не верит в приметы, не читает гороскопы и при просмотре ужастиков больше смеётся, чем пугается. Мой муж Андрей шутит, что у меня вместо фантазии встроенный калькулятор. И вот именно этот калькулятор подсказывал мне две недели, что за той дверью нет ничего особенного. Просто старый подвал. Просто странная причуда пожилой хозяйки. Просто я слишком много себе накрутила. Но давайте по порядку. В конце мая этого года мы с Андреем и детьми начали искать дачу на лето...

Знаете, я всегда думал, что самое опасное место в больнице — это операционная или инфекционное отделение. Ну, там вирусы, бактерии, открытые раны. Логично же? Но история, которую я раскопал, перевернула мое представление о безопасности. Оказывается, иногда опасность может таиться не в пробирке с чумой, а в обычной женщине, которая просто хотела, чтобы у нее перестало болеть. Эта история звучит как сценарий для «Секретных материалов» или дешевого ужастика про биологическое оружие. Вот только это произошло на самом деле...